Мозг отправьте по адресу...
Шрифт:
Учился В.В. в первых классах гимназии очень хорошо, выказывая большие способности по всем предметам. В своей автобиографии «Я сам» он пишет: «Иду первым. Весь в пятерках». Это подтвердилось впоследствии также и документально, когда были разысканы его ученические дневники.
В этот же период жизни выявляется в ярко выраженной форме вторая выдающаяся одаренность В.В. – его талант к рисованию и живописи. Можно думать, что склонность к этому имелась и раньше, еще во время пребывания в Багдадах. В Кутаисе эта одаренность обратила на себя внимание жившего там некоего Краснухи, окончившего Академию художеств. [198] Последний заинтересовался маленьким Маяковским и бесплатно начал учить его, вместе с сестрой Ольгой, у которой также обнаружились способности к рисованию. Володя делал в живописи настолько большие успехи, что родные были уверены, что «из Володи выйдет художник». Рисовал он акварелью, цветными
198
Краснуха Сергей Пантелеймонович (род. 1862): «Какой-то бородач стал во мне обнаруживать способности художника. Учит даром» («Я сам». Гл. «Гимназия». С. 12).
В противоположность живописи, музыкой Володя не интересовался совершенно. Родные не помнят случая, когда бы подошел по своей охоте к роялю, который имелся в доме. Сильно фальшивил, когда пытался петь хором.
Из других художественных наклонностей в детские годы еще необходимо упомянуть о занятиях лепкой (из глины), затем выпиливанием по дереву. Однако в дальнейшем В.В. к ним не возвращался.
Переезд из Багдад в Кутаис не мог не отразиться сильнейшим образом на общей установке формирующейся личности В.В. Большое значение имела смена природной обстановки на условия жизни в городе. Проведенные в природной обстановке годы раннего детства не прошли бесследно и наложили глубокий отпечаток на всю психику В.В. Этому способствовала его необычайная впечатлительность, которая в детские годы, естественно, была еще острее.
Все же основная установка В.В. на городскую жизнь, столь характерная для него на протяжении всей его дальнейшей жизни, дала себя знать уже в детстве. Чрезвычайный интерес представляет с этой точки зрения следующее автобиографическое высказывание, относящееся еще ко времени до переезда в Кутаис:
Лет семь. Отец стал брать меня в верховые объезды лесничества. Перевал. Ночь. Обстигло туманом. Даже отца не видно. Тропка узейшая. Отец, очевидно, отдернул рукавом ветку шиповника. Ветка с размаху шипами в мои щеки. Чуть повизгивая, вытаскиваю комочки. Сразу пропали и туман и боль. В расступившемся тумане под ногами – ярче неба. Это электричество. После электричества совершенно бросил интересоваться природой. Неусовершенствованная вещь.
(«Я сам» [199] )
Мы нарочно привели этот отрывок целиком. Возможно, конечно, что здесь мы имеем перенесение более поздних впечатлений на ранний этап жизни. Однако, независимо от этого, этот отрывок сам по себе чрезвычайно характерен, помогает нам уяснить себе, каким образом мог произойти в психике мальчика М. этот поворот от природы к городу.
В развитии этой установки выдающуюся роль, несомненно, сыграло то обстоятельство, что как раз период пребывания В.В. в Кутаисе и занятий его в первых классах гимназии совпал с революцией 1905 г. Налицо была мощная причина, способствовавшая пробуждению у мальчика, которому в это время было 11–12 лет, интереса к общественно-политическим вопросам и навсегда приковавшая его внимание к городу. Это обстоятельство представляется нам важным для понимания развертывания дальнейшего жизненного пути В.В.
199
«Я сам». Гл. «Необычайное». С. И.
Приведем следующие отрывки из автобиографии, иллюстрирующие влияние революции 1905 г. на настроения и сознание Володи, старающегося вникнуть в смысл происходящих событий.
Читаю все. Безотчетно взвинчен. Восхищают открытки крейсеров. Увеличиваю и перерисовываю. Появилось слово «прокламация». Прокламации вешали грузины. Грузинов вешали казаки. Мои товарищи грузины. Я стал ненавидеть казаков. [200]
И далее:
1905 г. Не до учения. Пошли двойки. Перешел в четвертый только потому, что мне расшибли голову камнем (на Рионе подрался) – на переэкзаменовках пожалели… Пошли демонстрации и митинги. Я тоже пошел. Хорошо. Воспринимаю живописно: в черном анархисты, в красном эсэры, в синем эсдеки, в остальных цветах федералисты. [201]
200
Там же. Гл. «Японская война». С. 12–13.
201
Там же. Гл. «1905 год». С. 13.
Социализм. Речи, газеты. Из всего – незнакомые понятия и слова. Требую у себя объяснений. В окнах белые книжицы. «Буревестник». Про то же. Покупаю все. Вставал в 6 утра. Читал запоем.
202
Там же. Гл. «Социализм». С. 13–14. Имеются в виду популярные и многократно переиздававшиеся сочинения: брошюра немецкого социал-демократа Вильгельма Браке (1842–1880) «Долой социальдемократов!» (Женева, 1902; М., 1905; Одесса, 1905 и др.); фундаментальный труд известного русского экономиста, профессора Карышева Николая Александровича (1855–1905) «Экономические беседы» (М, 1890; 1903; 1905 и др.), а также «Эрфуртская программа германской социал-демократии» (принята на съезде в Эрфурте в 1891 г.); Рубакин Николай Александрович (1862–1946) – писатель и библиограф, автор многочисленных брошюр.
Вот как рисуется этот же период в передаче Н. Асеева:
Дети все время у ворот, хотя им строжайше воспрещено выбегать на улицу. Но брат с сестрой не боялись ни выстрелов, ни приграживания старших. Они устроили посменное дежурство у ворот: то Володя путешествует по грозно наершенному восстанием городу, а сестра караулит у ворот, чтоб в случае нечаянного вопроса родных свидетельствовать о благонамеренности брата: «да он тут, мамочка, с Сережей играет на дворе»; либо Володя сменяет на дежурстве сестру, которая в свою очередь – гоп-гоп и уже далеко мчится по соседней улице, чтобы посмотреть, кто и куда стреляет.
Старшая сестра Людмила Владимировна в это время – учась – увлекалась стихами Скитальца.
Глядя на нее, зачитал Скитальца и маленький Володя. Чтение стихов таким образом – и из бочки винной, и менее своеобразными способами – было с самой ранней поры в обиходе будущего Маяковского. (Н. Асеев. «Володя маленький и Володя большой» [203] )
Здесь мы обращаем внимание на следующее чрезвычайно существенное обстоятельство – на ассоциацию впечатлений, полученных от окружающей революционной действительности, с находившейся в то время еще в зародыше поэтической одаренностью. Совершенно отчетливо на это указывает и сам В.В. в своей автобиографии: «Это была революция. Это было стихами. Стихи и революция как-то объединились в голове» («Я сам» [204] ). Таким образом, имевшаяся, но еще не проявлявшая себя самостоятельным образом склонность к стихам не только не исчезла в этот период позднего детства под влиянием нахлынувших бурной волной, связанных с революционными выступлениями впечатлений, но, напротив, продолжала крепнуть, развиваться и пускать все более глубокие корни. Влечение к поэзии вступило в тесную, интимнейшую связь с вызванными революцией впечатлениями, сплелось с ними и еще более ими стимулировалось. Не здесь ли таятся корни той социальной, революционной по своему существу установки, которая пронизывала собой поэтическое творчество Маяковского?
203
АСЕЕВ Н. Володя маленький и Володя большой // Красная новь. 1930. № 6. С. 178. Скиталец (псевд. Петрова Степана Гавриловича; 1869–1941) – автор произведений о революционном пробуждении народных масс.
204
«Я сам». Гл. «Нелегальщина». С. 13.
Еще одна черта характера, выраженная отчетливо уже и до того, сильно давала себя знать в этот период – это стремление всегда и всюду первенствовать, быть вожаком. В.В. в детстве производил впечатление значительно более старшего и зрелого по годам, чем был на самом деле. Мальчиком он всегда стремился находиться в обществе более старших. При этом, несмотря на свой более юный возраст, он держался настолько независимо и самоуверенно, что часто подчинял себе и своим желаниям более старших. И даже общаясь со взрослыми, он как бы чувствовал себя на равной с ними ноге.
Вспоминается один из близких знакомых, революционер, с которым дружил мальчик Володя. Он рассказывал, как девятилетний Маяковский норовил всегда избрать себе компанию повзрослее. Это были уже парни-подростки, несколько конфузившиеся дружбы с девятилетним, но этот малыш умел быть таким настойчивым и задористым, что они зачастую, забыв свои уже пробивающиеся усики и солидность ломающихся голосов, бежали за ним на реку ловить раков или в еще какое-нибудь увлекательное дошкольное предприятие. И тогда он умел уже быть заводилой, задиралой, запевалой. Однажды на лесной прогулке он увлек всю компанию в неизвестном направлении, хотя трезвые голоса более старших и многоопытных участников подняли ропот против такого юного водительства.