Может — да, может — нет
Шрифт:
— Завтра вечером я не буду смеяться, — пообещал он, сдавленно хохотнув. Мелани не понравился этот глубокий, мурлыкающий, чисто мужской звук.
— Вот именно. Потому что я не собираюсь ехать с тобой, ясно? По «Стэндардзу» сразу же поползут слухи.
Подумав, он ровным голосом произнес:
— Итти вряд ли понравится известие, что ты шантажистка, любимая.
— Ты сумасшедший, — прошептала она, задохнувшись.
— Это точно.
— Тебе не удастся все делать по-своему, Рейвентрол, — заявила она на прощание и повесила трубку.
В эту ночь
Осыпая кровать душистыми лепестками, Слоун ложится рядом с ней и протягивает к ней загорелую руку с обручальным кольцом на пальце. Таким же, как и у нее. Он ложится рядом, уверенный, что его радостно ждут… Мелани внезапно проснулась от собственных вздохов и отчаянного желания.
Вспоминая сон, она задрожала и закрыла глаза.
— О, пожалуйста, пожалуйста… только не Слоун Рейвентрол, — прошептала она с отчаянием. Потом положила ладонь на лоб. — Может быть, у меня начинается грипп? Господи, уж лучше пусть это будет грипп.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Мелани искоса наблюдала, как Слоун уверенными, большими руками с легкостью вел своего черного монстра по скользким улицам Канзас-Сити к особняку Итти, похожему, скорее, на дворец.
Как крепко держит он руль, обитый черной кожей! Мелани нахмурилась. Она собиралась ехать к Итти одна и таким же образом возвращаться, но, обнаружив Слоуна у своей двери час назад с огромным букетом маргариток в руках, поняла, что ей не отвертеться.
Она заерзала на сиденье и беспокойно поправила на коленях нефритово-зеленое шелковое платье. Если бы не маргаритки… И зачем только она с восторгом воскликнула: «О, Слоун!..»?
Скрестив руки на груди, Мелани отвернулась и посмотрела в запотевшее окно. Неоновые огни отражались в мокром зеркале улиц. Со стороны Слоуна было нечестно использовать маргаритки, особенно в сочетании с охапкой раскидистых лап папоротника. Она сердито взглянула на пожилую женщину с доброй улыбкой на губах, стоящую на перекрестке. От затуманенного взгляда Слоуна, скользящего по ее платью с длинными рукавами и скромным вырезом, такого собственнического и сладострастного, она чувствовала себя экзотической вкусной конфетой. Выражением лица Слоун походил на шейха, предвкушающего первую брачную ночь с долгожданной невестой.
Когда они остановились у светофора, Мелани продолжала пребывать в мрачном настроении, поэтому с неодобрением проводила глазами мальчугана, переходившего улицу, держась за мамину руку.
Рейвентрола необходимо остановить — и побыстрее.
Украдкой взглянув на приговоренного, Мелани забилась в угол, зябко кутаясь в плащ. Слоун заполнил собой всю квартиру, ввалившись с этим проклятым букетом маргариток. При его появлении внутри у нее что-то екнуло и оборвалось. Слоун, одетый в будничный черный пиджак, слаксы и свитер,
С нескрываемым восхищением он пристально смотрел на ее непослушные, распущенные по плечам волосы и строгие линии платья. С его лица не сходило выражение удовольствия.
Она почувствовала внезапное удовлетворение от того, что провела несколько часов, работая с капризной тканью, а потом полежала в ванне с душистыми солями. Ей даже стало жаль, что он не видит, каким прекрасным лаком она покрыла ногти на пальцах ног…
Когда он вручал букет, в глазах под длинными, шелковистыми ресницами мелькнула неуверенность. Это придавало огромному Слоуну некое очарование.
Он одобрительно втянул носом воздух, принюхиваясь к аромату только что испеченного яблочного пирога, и с вожделением посмотрел в сторону кухни.
Мелани поправила свои очки. Эта вспышка неуверенности задела ее сердце и застряла там, как заноза. Ей хотелось уткнуться в его грудь, прижаться покрепче и убедить его, что очень довольна его приходом.
Закрыв глаза, Мелани слушала порывы ветра и старалась забыть, как Слоун бережно усаживал ее на переднее сиденье черного монстра. Он обращался с ней так, как будто она была хрупким лепестком одной из тех изумительных маргариток. Но за ласковыми прикосновениями крылось неистовство, словно он был готов прикончить любого, кто захочет ее у него отнять.
Мелани смотрела на пролетающие мимо улицы, стараясь не думать о том, что ни один мужчина не ухаживал за ней так чинно, как большой специалист по женщинам Слоун. В то же время он мог неожиданно напасть на нее из засады, когда она меньше всего этого ожидала, и застать ее со всеми потаенными чувствами врасплох. Она поджала губы. М.С. Инганфорде не пристало выглядеть дрожащей и взволнованной.
— Ау, Мелани, — прервал ее размышления Слоун, опуская руку со спинки сиденья на ее плечо. — Откуда такая грусть?
Не считая нужным скрывать свои истинные чувства, она повернулась к нему и ответила:
— Я терпеть не могу лягушек и терпеть не могу принцев. Если ты ждешь вечером всяких там благодарностей, забудь.
Он разразился хохотом, в котором звучала снисходительность и нежность, отчего у нее сразу же зашлось сердце.
— Мне нравится, когда ты огрызаешься.
— Давай откровенно определим наши отношения — на сегодняшний вечер, Рейвентрол. У нас нет других отношений, кроме моей роли псевдотети Даниэлы. Мы вернулись на работу. И все.
В его темных глазах, посверкивающих из темноты, вспыхнуло любопытство.
— Наши отношения… Любопытно, какие же они?
— Бизнес, — натянуто сказала она и вцепилась в свою шелковую сумочку. Появился ярко освещенный особняк Итти, и Слоун свернул в открытые ворота. — И Даниэла, конечно.
— Вот как? — спросил он чувственным протяжным голосом и просунул загорелый палец в ее крутой локон. — Ты ерзаешь, когда врешь, Инганфорде. И когда нервничаешь. Не думаю, что ты сидела бы здесь, если бы верила тому, что говоришь, не так ли?