Мрак под солнцем
Шрифт:
— Кто «они»? — не выдержав, наконец закричал Джозеф. — Что ты несешь? Выходит, руководство ЦРУ готовит какую-то специальную операцию и во имя нее убирает своего сотрудника Так? Подумай, что ты говоришь, Роджер. У тебя ведь телефон могут и прослушать, — нервно произнес Джозеф, — это очень серьезно, Роджер. Полковник Харгривс занимается только очень серьезными делами. И насколько мне удалось выяснить, если ты завтра не прилетишь для уточнения своих позиций лично, то послезавтра за тобой в Мехико будут посланы специальные представители ЦРУ. Или сам Харгривс прилетит к тебе. А это очень, очень нехорошо, Роджер Ты даже не можешь себе представить, как это неприятно встречаться с таким типом,
— Как-нибудь переживу. — Положив трубку, Роджер снова оглядел всех присутствующих. — Пугают, — сказал он улыбнувшись, — хотят, чтобы я перестал интересоваться Биксби и его связями.
— У вас есть какие-нибудь подозрения? — спросил Отилио.
— Есть. Полковник встречался с Луисом Эррерой, я видел их совместные фотографии. Вы можете себе представить, какой шанс будет у торговцев наркотиками, если на их стороне будет работать полковник Пол Биксби?
— Серьезное обвинение, — кивнул Генри. У него над губой появился пот, но он не обращал на это никакого внимания.
— Нужно выйти на Эулалио Пердомо, — сказала вдруг мисс Саммерс, — он как раз тот человек, который нам сейчас нужен.
«Вот тебе и секретарь, — подумал Роджер. — Они всегда знают больше, чем мы все, вместе взятые. Впрочем, в резидентуре ЦРУ не бывает простых технических секретарей. Здесь все — офицеры ЦРУ».
— Она права, — сразу сказал Отилио, — нам нужен этот Пердомо. — Эулалио Пердомо был доверенным лицом Луиса Эрреры в Мексике. Все знали, что он был также и представителем Эрреры в нескольких подставных компаниях.
— Подождите, — вспомнил вдруг Роджер, — я могу позвонить еще одному человеку.
Он набрал номер Марио Трентини. К его радости, трубку снял сам Трентини.
— Добрый день, — возбужденно сказал Роджер, — это говорит Роджер Робинсон из Мехико. Помните наш разговор два дня назад насчет исчезнувшего друга?
— У вас телефон не прослушивается? — сразу спросил Трентини.
— Не знаю, но сейчас это не важно. Вы можете передать мне по факсу данные счетов нашего друга?
— Хорошо, — мрачно сказал Трентини, — у вас еще что-нибудь есть ко мне?
— Больше ничего, когда вы их можете передать?
— Прямо сейчас. Вы в своем кабинете?
— Да.
— Я позвоню вам по другому телефону. — Трентини повесил трубку.
— Кажется, они все посходили с ума, — пробормотал Роджер, — этот тоже не хочет разговаривать, говорит, что перезвонит. Но счета, по которым Биксби получал из Мексики деньги за последний месяц, обещал прислать.
— Тогда мы сумеем выйти на этих ребят, — уверенно сказал Генри.
— Я постараюсь собрать данные на Пердомо, — поднялся Отилио, — по нашим сведениям, он был в Мексике. Постараюсь его найти. Если нужно, задействую и местную полицию.
Снова зазвонил телефон. Роджер покачал головой, улыбаясь.
— Это наверняка Трентини. Теперь и он будет разговаривать по специальному телефону.
Он поднял трубку, и улыбка медленно сползла с его лица. И замерла где-то на подбородке, так и не успев исчезнуть. Все заметили, как изменилось у него лицо, как задрожал подбородок, чуть дернувшись в сторону, как заблестели глаза.
Все молчали. Роджер очень осторожно положил трубку.
— В больнице сегодня умер Уильям Браун. Скончался, не приходя в сознание.
Глава 11
Быть инвалидом в Париже — это быть почти здоровым. В городах Западной Европы, особенно в туристических центрах и столицах государств, тебе не дают почувствовать, что ты инвалид. Здесь все предусмотрено для удобства людей, получивших травму. Во всех общественных местах существуют специальные туалеты для инвалидов. Весь общественный транспорт устроен
У Бернардо имелись сразу все три достоинства. Он сидел в инвалидной коляске, имел жену-миллионершу, а в карманах у него была довольно солидная сумма денег, выданных ему еще перед поездкой в Мадрид. Зная, что он женат на миллионерше, руководство сочло возможным выделить ему около десяти тысяч долларов. И хотя этих денег явно не хватило бы на тот образ жизни, который вела Инес Контрерас, на мелкие сувениры и подарки это была очень приличная сумма. Весь день они гуляли по Парижу. С ним был и неразлучный врач-марокканец, впервые открывающий для себя столицу любви. И если Нью-Йорк — это столица мировой цивилизации конца XX века, Лос-Анджелес — кинематографическая столица человечества, а Вена, Рим и Мадрид — величайшие памятники человеческого гения, то Париж — это Столица любви, парфюмерии, дорогих кутюрье, загадочных женщин, неистовых мужчин. Париж — это город влюбленных и поэтов, художников и самоубийц. Париж — это Париж. И этим словом сказано все. Они видели набережную Сены, обедали на Елисейских Полях, гуляли по бульвару Виктора Гюго, в вечерней темноте поднимались на ярко освещенную, словно рождественская елка, Эйфелеву башню и катались по реке на речных трамвайчиках под смех и поцелуи влюбленных. Это был карнавал любви и гимн жизни. И они вели себя как молодые супруги.
Когда они обедали в одном из ресторанчиков на Елисейских Полях, к ним подошла девушка с большой корзиной цветов. Выбрав самый лучший букет, Бернардо подарил его Инес.
— Кажется, вы начинаете входить во вкус, — заметила довольная таким знаком внимания женщина.
— Просто мне начинает нравиться быть женатым, — сказал улыбнувшийся Бернардо, в этот день он не так сильно переживал за свое инвалидное кресло. Жоакин обещал, что через месяц он сможет уже нормально передвигаться, а Бернардо сразу поверил в этого молодого врача, умудряющегося, несмотря на свой темный цвет кожи, даже заметно краснеть в присутствии Инес Контрерас.
Как и было обусловлено, на следующее утро они вылетали в Мексику. На этот раз с билетами все было в порядке, и четыре места в первом классе были зарезервированы для Бернардо, Инес, Альфредо Барроса и Жоакина. На этот раз Бернардо не стал возмущаться, он понимал, что нельзя держать начальника собственной охраны в другом салоне. Он даже не подозревал, что последние два дня люди Альфредо по очереди следовали за ними, готовые в случае необходимости немедленно вмешаться и защитить Инес.
В салоне первого класса, кроме них, летел лишь чудаковатый старичок, сказавший перед посадкой массу комплиментов Инес. Он имел небольшую бородку, большие толстые очки и все время шутил, словно поставил перед собой цель — насмешить своих соседей. На Бернардо он обращал меньше внимания, чем на его «супругу», и это злило «Маркиза», словно он имел больше прав на женщину, чем этот смешливый сосед. В ходе разговора выяснилось, что старичок летел на какой-то научный конгресс в Мехико и дорогу ему оплачивала американская исследовательская корпорация. Только поэтому он и летел первым классом.