Мрак
Шрифт:
Далеко за дверью гремели яростные голоса. Светлана вышла из покоев, на лице приклеена улыбка, спина прямая, но глаза тревожно обшаривали предпокой. Пахнуло злостью, воздух пропитан ядом, ненавистью, и люди, что держались группками, стояли спина к спине с обнаженным оружием в руках.
Горный Волк громыхал проклятиями, потрясал кулаками. Светлана подарила ему обворожительную улыбку. Голосок был сладким и участливым:
– Горный Волк… Горный Волк, что стряслось? Говорят, твои воины поссорились, кому бросать кости первому?
–
Светлана дерзко смотрела ему в глаза:
– Но ты ведь говорил, что твои воины – лучшие в мире!
– Говорил, – ощетинился Горный Волк. – У меня в самом деле лучшие люди!
– Вот-вот. А уж с собой ты взял наверняка лучших из лучших. Верно? А кто как не ты говорил, что у меня не осталось ни одного стоящего мужчины?
Горный Волк смотрел бешеными глазами, потом словно что-то проникло в его звериный мозг. Он тряхнул головой:
– Это верно. Я видел твоих стражей! У тебя их не больше десятка. Сосунки, не знающие, с какого конца браться за меч, дряхлые старики… да пара беспробудных пьяниц.
Она сказала как можно более проникновенным голосом:
– А ты считаешь только себя пригодным стать тцарем?
Это ударило его в лоб как обухом. Даже пошатнулся, в глазах появилось понимание того, на что намекнула Светлана. Взревел страшно:
– Анас!.. Ко мне!
Появился крупный воин, он заменял отрока, заглянул вождю в глаза.
– Приказывай, повелитель.
Светлана отметила, что к Горному Волку уже обращаются как к тцарю, но смолчала. Тот в состоянии раздавить ее двумя пальцами, а помешать некому.
– Проверь… сейчас же проверь всех людей Руда и Медеи. Все ли у них целы, кто ранен, кто исчез. Наши люди не могли погибнуть, не перебив вдвое больше!
Анас не успел поклониться, как ниже по лестнице прогремел медвежий рев Руда:
– Кто посмеет проверять моих воинов, тот не увидит заката!
Он с руганью вытащил огромный топор, а его воины, похожие на медведей и кабанов разом, выставили перед собой копья, а топоры перехватили удобнее для боя в тесном помещении.
Горный Волк нехорошо улыбнулся:
– Ты – труп!
Он потащил из-за спины длинный меч. Его люди тоже стояли за ним расширяющимся клином. В их руках недобро блестели мечи и копья.
Руд сделал шаг навстречу, и тут вперед метнулся высокий волхв Руда. Он раскинул руки, закричал таким мощным голосом, что затрепетало пламя дальних светильников:
– Остановитесь!.. Пусть Горный Волк проверит всех наших воинов. Он поневоле скажет, что был не прав. А Руд, если чувствует себя оскорбленным, вправе потребовать мзду за обиду. Так?
Горный Волк смотрел подозрительно:
– Какую мзду?
Руд, не опуская топора, прорычал:
– Если мои воины все на месте…
– И не ранены, – прервал Горный Волк. – И оружие не в свежих зазубринах…
– Согласен, – прервал, в свою очередь, Руд. – Смотри. Но
Горный Волк невольно опустил взгляд на великолепный меч в своих руках. Длинный и с узким лезвием из черного булата, он рассыпал лиловые искры, при свете луны на металле выступали колдовские знаки, а под солнцем исчезали, рукоять из сплава меди, серебра и олова, в ней победно горят кроваво-красные камни.
– Согласен, – выдавил он с неохотой. – Царский трон стоит даже такого меча.
Руд кивнул своим людям:
– Отведите в наши покои. Пусть увидит всех.
Все это время Светлана стояла в сторонке, лицо было грустное: она-де, хозяйка, плохо принимает гостей, раз те чем-то недовольны, но в душе кувыркалась через голову, ходила на ушах, визжала и подпрыгивала почище Кузи. Горный Волк посмотрел безумными глазами. Белки налились кровью, как у разъяренного быка. Ей показалось, что он хочет что-то сказать, но лишь скрипнул зубами и ушел вслед за Рудом, махнув рукой.
Светлана, изо всех сил сохраняя лицо скорбным, пошла в сопровождении служанок вниз, к Золотой палате. Служанки засуетились, ибо поверхом ниже слышались раскаты громового голоса Руцкаря Боевого Сокола.
Он в самом деле был красив, широк в плечах, громогласен, налит здоровой силой. Когда Светлана спустилась по лестнице, Руцкарь, выпучив глаза, орал на Ховраха, а тот стоял с потерянным видом, смотрел в пол и что-то невидимое растирал подошвой.
– Что стряслось? – спросила, поморщившись, и хотела идти дальше, но взгляд зацепился за потемневший край рубахи Ховраха. Там была засохшая кровь.
– Он опять опоздал! – ответил Руцкарь яростно. – А Сипану пришлось стоять на страже всю ночь и за него. И вообще вид у него, будто из болота вылез! Не брит, не стрижен и на ушах висит!.. Сапоги в дерьме… а сапоги надо чистить еще с вечера, а утром надевать на чистую голову! Отвечай, когда к тебе разговаривают!.. Молчать, если говорит воевода!.. Вывести бы тебя в чисто поле, поставить лицом к стене да зарубить к бесовой матери! Твое разгильдяйство уже привело к гибели человеческих жертв!.. Правда, это люди Горного Волка, но если бы наши? Молчать, когда тебя спрашивают!
Светлана спросила участливо, глаза все еще не отрывались от кровавого пятна на рубахе Ховраха:
– Ты ранен?
Ховрах помотал головой. Видя, что все равно ждут ответа, отвернул голову в сторону, чтобы не свалить нежную тцаревну запахом.
– Не.
– А был ранен?
– Не, – ответил Ховрах еще энергичнее.
Воевода рявкнул:
– Этот? Единственная рана у него была, когда он сломал палец, ковыряясь в носу!.. Но крику было на все поле.
– Ну ладно, – ответила Светлана задумчиво. Она еще скользнула взглядом по темным пятнам. Вчера их вроде бы не было. Впрочем, этот ленивый страж мог перепачкаться кровью, когда на кухне воровал мясо.