Мрак
Шрифт:
Сказал, зыркнул в ее лицо. Проверял, как отнесется к тому, что собирается покинуть ее тцарство. Вдруг и его оставит здесь, как тцаря и этих бабочек?
– В каменюку? – повторила она. – Нет, это не в каменюку превратится. Ты что-то недопонял, Мрак. Похоже, решил, что поймала тцаря и держу его для собственного употребления?
– Ну… я сказал… не совсем так…
– Эх ты, дикарь лохматый. Я бы лучше тебя оставила. Если бы удалось заманить. Ничего ты не понимаешь… Я – Хозяйка Медной Горы. У меня есть старшая сестра по имени Дана. Знаешь ее? Так вот, этот тцар, чтоб ты знал, мой родной
Впервые в ее нечеловечески прекрасном лице проступила грусть, даже печаль. Мрак осторожно кивнул, не сводя с нее глаз:
– Прости, что так о тебе подумал.
– Да ладно уж…
– Все равно прости. Я не должен был сразу худшее. Но тогда, если ты сказала верно, дело еще хуже! Я думал, тцаря держат взаперти. Мне только и оставалось, что найти эту Медную Гору, разнести вдрызг, перебить медных драконов, освободить тцаря и отвезти домой, где все от радости будут меня в задницу целовать. Ну, не все, конечно, это я загнул, Рогдай не поцелует, но все же мне все казалось проще. А если он здесь спасается от страстей житейских, то мне надо его брать уговорами, а с этим у меня слабо. У меня только этот довод, но он может не помочь.
Он сжал пальцы в кулак, подул на побелевшие костяшки. Хозяйка смотрела с грустной насмешкой. Тарха бы сюда, подумал Мрак тоскливо. Тот бы дудой откуда хошь выманил. Или Олега. У того язык подвешен как надо, у мертвого выпросит, кого хошь уболтает.
– Ничем не могу помочь, – сказала Хозяйка. Ее голос похолодел. – Я дам тебе поговорить с тцарем. Сумеешь уговорить – выведу вас обоих наверх. Не сумеешь – сам останешься. Согласен?
Мрака осыпало морозом. Уговоры – это не топором махать. На этом поле его побьет любая базарная баба.
Он обвел тоскливым взором блистающий мир. Затылком чувствовал внимательный взгляд Хозяйки, в котором была смертельная угроза.
– Согласен, – ответил он. – Хотя чую, не только белого снега больше не узрю, но и белого света.
Между камней блеснуло, искорка разгорелась в огонек. Тот превратился в пылающий факел, разросся, и Мрак изумленно рассмотрел в пламени девичью фигурку! Затем огонь вокруг нее исчез, а она, вся сотканная из движущегося пламени, озорно смотрела в его изумленное лицо:
– Исполать тебе, дядя!
– И ты будь здорова, – проговорил он с трудом, – малышка… Ишь, какая горячая. Огняшка-козяшка?
– Огневушка-поскакушка, – поправила она с неудовольствием. Не выдержала, засмеялась. – Он еще и надсмехается!
Взор Хозяйки был задумчив:
– Он из крепкой породы. Мрак, она проведет тебя к Додону. Теперь все в твоих руках.
Глава 25
Перед ним открылся берег сказочного озера. Мрак ощутил, как заныла душа, а пальцы задрожали от жадности ко всему прикоснуться, пощупать. Лазурные воды немыслимой чистоты набегают на белый, радостно сверкающий песок. На той стороне высится лес невиданных деревьев. Над водой порхают бабочки размером с голубей, только словно бы сотканные из тончайшей паутины, проносятся, трепеща радужными крыльями, стремительные стрекозы – крупные, полупрозрачные,
Додон возлежал у самой воды. Взор его был рассеян, на мягкой траве перед ним блестело золотое блюдо. Диковинные ягоды, каждая с кулак, лежали на траве в беспорядке. Из воды высовывались потешные морды рыб, шлепали толстыми губами. Додон щелчком отправлял им ягодку, разбрызгивая прозрачный сок, рыбы мощно взметывались в воздух, хватали на лету, сталкивались мокрыми пузами, а когда шлепались в воду, взлетали сверкающие как мелкие алмазы брызги.
Мрак приблизился с опаской. Постоял, зашел сбоку, но тцар заметить не изволил. Мрак зябко повел плечами. Тцар, у горла которого он держал нож совсем недавно, лишь повел по нему мутным взором и снова рассеянно наблюдает за рыбками и стрекозами.
– Желаю здравствовать, – сказал он опасливо. Потоптался на месте, шагнул ближе. Не получив ответа, сел на траву в трех шагах так, чтобы можно было сразу вскочить. – Как рыбка?
Додон досадливо повел бровью. Похоже, даже это движение утомило. Поморщился, на бледном лике отразилось неудовольствие.
– Тебе нравятся? – буркнул он.
– Да, – поспешно согласился Мрак, – я ем все.
Опять тцар почему-то покривил лик, отвернулся к озеру со сказочными рыбками. Мрак придвигаться не стал, только сказал громче:
– Я оттуда… сверху. Ты хоть помнишь меня?
– Нет, – буркнул Додон, – да и зачем? Здесь другой мир. Только как ты сюда попал? Впрочем, все равно… Здесь забываешь ту грязь, ту мерзость, которой живешь всю жизнь. Здесь вечный покой, вечная безмятежность, вечное лето…
– И ни комаров, ни пыли, – согласился Мрак. – Эт не то, когда мы тебя волочили из города.
Додон взглянул на него искоса, в глазах промелькнула слабая искорка узнавания, но на лице ничего не отразилось. Лишь сказал вяло:
– А, ты тот вор, поединщик… Вы двое меня вырвали из города… Нет худа без добра. Так бы я сюда не попал.
Сильно ободренный – тцар не ярится, нечаянно даже в благодетели попал – Мрак заговорил понимающе:
– Самые счастливые, понимаю, не цари… а птахи небесные, что по дорогам ходят и кизяки клюют. А также бродяги, им подобные, юродивые, нищие. У меня не тцарство, всего двое растяп и неумех было, так и то, знаешь, как натрясся? Это перед ними казался дубом несокрушимым, скалой замшелой, всегда уверенным, всегда прущим напролом! А на самом деле душа тряслась, как овечий хвост!.. Ни сна, ни покоя не знал. И только потом, когда вывел их в люди, одного – в маги, другого в… гм… только тогда и смог вздохнуть свободно. Как зайчик скакал!
Тцар смотрел исподлобья, но на лице проступал интерес. Не глядя, ухватил с блюда сочный плод, надкусил, брызнув соком, отбросил, скривив рожу.
– Это ты-то как зайчик?
– Еще веселее, – подтвердил Мрак. – Так я двоих ссадил с плечей, а на твоем горбу вон целое тцарство! И все сидят, ножки свесив. Мол, у нас есть тцар, пущай за все и ответствует. У нас же никто никогда ни в чем не виноват, все друг на друга пальцами тычут. А все вместе – на тцаря. Он виноват, что они на своих же соплях скользаются.