Мрак
Шрифт:
Так они сидели, прижавшись друг к другу и почти не дыша. Оба не решались шевелиться, боясь спугнуть счастье. В сторонке Иваш раздраженно выговаривал Кузе, та сердилась и обзывалась, попробовала оттащить волка от старшей сестры, что завладела ее черной собачкой целиком. Мрак счастливо лизнул Светлане руку. От избытка чувств хотелось упасть и умереть у ее ног. Более счастливого мига в его жизни еще не было.
Иваш проговорил боязливо:
– Он убегал… не взбесился ли?
Кузя
– Ты посмотри в его счастливые глаза. Нет, с ним все в порядке.
– Но убегал…
– Он волк, а не собака, – объяснила Светлана. – Дикий волк! Вольный. Он не обязан сидеть там, где нам хочется. Здравствуй, мой любимый Мрак… Мой любимый!
Ее тонкие нежные пальцы не отпускали его шерсть. Любимый, горячей молнией пронеслось у него по жилам. Она так и сказала!
Сердце рвалось от боли, но он заставил себя под утро слезть с ее постели. Через открытую дверь видел спящую Яну, но служанка не проснулась, когда приподнял ковер и отодвинул камень.
Ход показался нескончаемым. Едва протиснулся в свою комнату, как за дверью раздались шаркающие шаги. Послышался зычный голос стража. Ответил раздраженный писк незнакомца.
Мрак поспешно перекинулся в людскую личину, бросился к разбросанной одежде, когда послышался стук в дверь. За порогом стоял толстенький ухоженный старичок-волхв.
Мрак был уверен, что теперь, отмытый, одетый богато и причесанный, он выглядит по-царски, но волхв, придирчиво осмотрев Мрака, долго хмыкал, морщился с неудовольствием, заявил негодующе:
– Запустить себя до такого краю!.. Понадобится с неделю, а то и больше.
– На что? – спросил Мрак настороженно.
– На твой человечий облик. Ты ж зверь, а не человек.
Мрак исподлобья смотрел на маленького пышно одетого волхва. От того несло как от напомаженной девки. В носу свербило, Мрак едва не расчихался ему в лицо.
– Я вроде бы человек, – сказал он осторожно.
Волхв взмахнул дланями:
– Человек? С такими рубцами? Шрамами?.. Перебитым носом? Да еще в двух местах?
– Трех, – поправил Мрак.
Волхв даже отпрянул:
– Да как с этим можно жить?
– Живу, – ответил Мрак.
– Жил, – возразил волхв. – Желание моей повелительницы – закон. Я сделаю из тебя человека! Не красавца, конечно, красавцем тебя даже боги не сумеют… Сама Леля бы удавилась, на тебя глядя, но кое-что у меня получится.
Мрак смотрел исподлобья. Леля не удавилась, когда его зрела, но в чем-то этот дурень прав. Светлане будет приятнее видеть чистое лицо без жутких шрамов.
– Что я должен делать? – спросил он.
Улыбка волхва стала неприятной.
– Терпеть, –
Была боль, но не столько от рук волхва-лекаря, это Мрак выносил безропотно, а что не видел Светланы. Волхв хмурился, бурчал, иногда бушевал, и тогда от его гнева прятались помощники, но, в общем, был доволен. Он убирал шрам за шрамом, ломал и заново сращивал кости и хрящи носа, сломанную челюсть, а Мрак, опоенный дурманящим зельем, почти не чуял боль, терпел покорно, а кости срастались удивительно быстро.
Когда пришел день натянуть новое мясо и срастить кожу, волхв даже мурлыкал под нос песенку. Дикий видом лесной человек на глазах превращался в сурового обликом мужа, с правильными чертами, прямым носом и тяжелой нижней челюстью. Темно-коричневые глаза остро смотрят из-под густых черных бровей, взгляд тяжел и пристален. Статью и обликом теперь походит на главного воеводу, что командует войсками всего тцарства.
Когда Мрак, приходя в себя, принялся яростно чесаться, волхв ухватил за руки:
– Не погуби свою новую личину!
– Зудит, нет мочи…
– Терпи.
Он подвел его к огромному зеркалу. Мрак отшатнулся. На него взглянуло суровое лицо красивого мужчины. Черный как ворон, хмурый, надменный, с ровным носом и чистым лицом, ни единого шрамика, даже совестно, глаза стали вроде бы крупнее или это волхв своими чарами приподнял брови, изогнул по-иному.
– Это не я, – сказал он невольно.
Волхв довольно хихикнул:
– Ты. Своей рожи не знаешь?
– Я ее такой никогда не видывал.
Волхв понимающе кивнул:
– Ясно. Тебя по ней били и уродовали с детства. Верно?
Мрак все еще с удивлением и недоверием всматривался в зеркало. На душе стало немножко совестно. Будто надел чужую личину, обманывает людей.
– Ну… Первые шрамы получил, насколько помню, лет в пять-шесть… А потом пошло. Рубец на рубце…
– Привыкай. Это ты.
– Непривычно, – признался Мрак.
– Это ты. Таким твое лицо должно было стать без шрамов… Если бы ты жил, скажем, не в Лесу, а здесь, при дворе.
Мужчина, смотревший на Мрака из зеркала, выглядел чересчур красивым, раздражающе могучим. Взгляд по-волчьи острый, брови сшиблись на переносице, придавая лицу властное и надменное выражение. Это был человек, привыкший командовать войсками, вершить судьбы тцарств и народов, править странами. Он был могуч, знал это и желал, чтобы другие это поняли сразу.
Волхв добавил с хитринкой:
– Пора показаться тцаревне… Ей, как полагаю, понравится.
– Думаешь?
– Уверен! – оскорбился волхв. – Для того и старался.