Мразь

Алешко Алексей Владимирович

– Рассказывай. Может не так все страшно, выкрутимся.
– Сергей вздыхает, смотрит на меня внимательно и пару раз глубоко затянувшись все таки начинает говорить.

– Когда я только должность занял, захотел со мной лично один человек познакомиться, из тех, что всегда в тени. Пришла машина, посадили меня, вежливо, отвезли в его поместье. Ехали долго, да и пока из Москвы выбрались времени много потеряли, приехали уже глубоко за полночь. Привели в большой дом, а там человек десять мужиков в бане парятся. Сидят так вольготно вокруг огромного стола заставленного закусками, голые, лишь на некоторых простыни вокруг бедер намотаны, все в татуировках, аж кожи не видно, и у каждого звезды набиты. У кого на плечах, у кого на груди, но у всех, и звезды не

маленькие. Ну, думаю - попал. Если сейчас меня эта братия не примет, разошлют мои кусочки по всему миру. Представился, вежливо, поблагодарил что к себе пригласили, а они молчат и на меня смотрят, пристально и голодно, как волки на дичь. Я понимаю - проверяют, струхну сейчас, задергаюсь и каюк. Стою молча, смотреть стараюсь спокойно, жду когда присесть пригласят.
– Сергей сделал две глубокие затяжки и выбросил окурок в урну.

– Ты мне этого не рассказывал.
– Без укора сказал я.

– Не рассказывал.
– Кивнул Сергей и продолжил.
– Присесть не пригласили, поднялся сидевший во главе стола мужик, по виду самый молодой из них, при этом без единой портачки, но видно, что он здесь самый большой авторитет. Да от него аж пахнуло силой и авторитетом!
– Чуть повысил он голос, но тут же справился с воспоминаниями и снова перешел на шепот.
– От него такой мощью веяло, стены шатались. Вот он встал, посмотрел на меня, долго смотрел, я взгляд держу, хотя кажется все равно дышать забыл. Минуты две он меня буравил, потом кивнул и говорит - ну, пойдем, гость Сергей, покажу где тебе раздеться, да выберем тебе веничек. И уходит, я за ним. Все молчат. Прошли по коридору в другое крыло дома, зашли в комнату, а там на кровати девочка спит, лет семи. Странная такая девочка и спит странно. Поверх одеяла, одетая. И одета тоже странно: чулки женские в сеточку, миниюбка красная, топик розовый. А уж выглядит - ужас! Размалевана вся словно её паралитик красил: губы ярко красным замазаны, вокруг глаз круги черные аж на щеки сползают, накладные ресницы на лоб приклеены, все руки в лаке для ногтей и волосы колтунами во все стороны торчат. Лежит на спине мертвым солдатиком и не шевелится. Я как её увидел, меня ужасом к месту приморозило, стою, дышать боюсь и что дальше будет не знаю.
– Сергей снова нервно прикурил, минуту дымил часто затягиваясь, потом отбросил вытянутую до фильтра сигарету, провел по лицу трясущейся рукой словно смахивая с себя воспоминание и заговорил еще тише.

– А он присел на кровать, поднял её, посадил к себе на колени. Проснулась, прижалась к нему заспано, голову на плечо откинула и обняла за левую руку которой он её к себе прижал. Девочка снова заснула, он её правой рукой по волосам потрепал и вдруг бац! Откуда он нож вынул - не знаю, но к её шее уже маленький ножик прижат, причем не кухонный, а военный, нож профессионального убийцы, который создавали горло часовым резать. И острый, понимаешь, я вижу что нож не просто очень острый, а профессионально отточенный, им листы алюминиевые резать можно! Понимаешь!
– Снова повысил голос он начиная впадать в истерику, но быстро совладал с собой и продолжил снова тихим голосом.

– И он, значит, её по горлу этим ножиком гладит и на меня смотрит, а девочка лишь повозилась, плотнее к нему прижимаясь и спит дальше. Мне показалось, что мы так очень долго стояли: она спала, я молчал застыв как истукан, лишь следил чтоб у меня в глазах ничего кроме равнодушия не было, а он её все гладил и гладил ножом по горлу время от времени оставляя микроскопические порезы. Не сильные, бритвой и то сильней порежешься, но когда первый обозначил, я чуть в обморок не грохнулся. Но выдержал, и взгляд его выдержал и тот спектакль который для меня он устроил.
– Сергей замолчал ожидая когда мимо нас прошмыгнут внутрь заждавшиеся нашего ухода курившие сотрудники.

– Потом ножик у него в руке исчез так же внезапно как появился, он поцеловал девочку в порезанную шею и аккуратно, стараясь не разбудить положил в постель, укрыл одеялом стоя около неё на коленях. Поцеловал перемазанную

лаком ладошку и не поворачиваясь ко мне говорит - дочка это моя, идиоткой родилась. Потом резко встал и вышел, я следом. Что дальше было - не важно, а остальное ты и сам знаешь. Прошел я их проверку.

– И к чему эта прелюдия?
– Поинтересовался я демонстративно поглядев на часы.

– Сейчас поймешь.
– Ответил он не обращая внимания на мою бестактность.
– В воскресенье, когда ты уехал, у Петровича была баня. Народ приехал новый, не давешняя богема, авторитеты, некоторые из тех, что я тогда, в той бане видел. Деловых разговоров не было, девок наших выгонять не стали, да и они с собой привезли, сидели, смеялись, шутили.
– Сергей снова замолчал на пару минут и резко продолжил.
– Хорошо сидели, вот я и расслабился, да еще и на старые дрожжи. А в углу телевизор работает, без звука, так, какие-то новости крутятся и никто на него внимания не обращает. И тут один из сидевших по столу бабах! И как гаркнет - тихо!
– А сам к пульту от телевизора тянется. Сделали погромче, а там репортаж идет, что известный бизнесмен, находясь в состоянии сильного алкогольного опьянения, убил свою несовершеннолетнюю дочь страдающую каким-то там синдромом. Потом протрезвел, скрываться не стал, сам вызвав полицию во всем признался.

– Давай короче.
– Нетерпеливо требую я никак не улавливая связи между убийством чокнутой девочки, хоть и понятно кто её папа, и банковским сектором.

– И тут на меня накатило.
– Снова проигнорировав мой выпад обреченно продолжает Сергей.
– Я вспомнил его мгновенный, случайно замеченный мною взгляд, тогда, когда он её одеялом укрывал. Понимаешь, в нем было столько любви, нежности, заботы и прочего, настоящего, человеческого. И этого, понимаешь.
– Он замолкает и мне на мгновение кажется что Сергей пытается сдержать слезы.
– Боли.
– Заканчивает он снова доставая и прикуривая сигарету.
– Да и не пил он никогда.
– Бросает он и делает одну затяжку за другой.

– Ты это им рассказал?
– Доходит до меня.

– В подробностях.
– Кивает он.

– И при девках?
– Осознав серьезность ситуации спрашиваю я шепотом наклонившись к самому его уху.

– Нет.
– Мотает головой.
– Их прогнали, как только поняли что по телевизору показывают.

– Уже легче.
– Облегченно выдыхаю я и тоже закуриваю.

– Не легче.

– Что еще?

– Я, - Сергей заикается и мне кажется что еще чуть-чуть и он заплачет, - я растерялся. Они спрашивали что я еще о нем знаю, а я, я растерялся, я ничего не видел, мне казалось что спрашивают не они, а та девочка, я даже видел её! Понимаешь!

– Что ты рассказал?
– Спрашиваю зло, встряхнув его за плечи.

– Я не знаю.
– Он обреченно пожимает плечами.
– Я не помню. Я был пьяный, мы так хорошо сидели.

– Понятно.
– Перебиваю.
– Удивительно, что ты до сих пор живой.

– Меня не тронут.
– Уверенно говорит он гордо вскидывая голову.

– Ой дурак...
– Сильно растягивая гласные произношу я отходя в сторону.
– Ты думаешь погоны тебя прикроют? Ты хоть понимаешь о ком ты язык свой распустил?
– Сергей бледнеет, сигарета падает из его ослабевших пальцев.
– Видимо понял.
– Констатирую я.
– Ты еще жив только потому, что они не решили как и кому тебя валить. Тупо валить, или сперва выпотрошить, а потом валить.

– Твою-ж...
– Сипит он стараясь взять себя в руки и делает шаг назад скрываясь за подпирающей козырек колонной.

– Вот, молодец.
– Одобряю я его шаг внутренне покатываясь от хохота.
– Бежать тебе надо, быстро, подальше и под другим именем. Запас-то на черный день есть?
– Кивает. Вижу как бегают его глаза демонстрируя лихорадочную работу мозга.
– Вот и беги, даже в офис не возвращайся, я скажу Ларисе что тебя приступ поноса настиг и ты домой поехал. Открытка есть?

– На чартер.
– Снова кивает он. Вижу что решение уже принято, надо подбодрить.