Мстислав
Шрифт:
– Повезу, князь! Немедля поеду!
…В то же лето, собравшись у Городца, переделили братья Киевскую Русь. Одному земли по правую руку от Днепра, другому по левую да ещё Тмутаракань с Белой Вежей. Сел Ярослав в Киеве, Мстислав в Чернигове…
КНИГА
СКАЗАНИЕ ПЕРВОЕ
1
В палатах было не жарко, печи давно погасли, остыли, но князь холода не чувствовал. Он пробудился давно, ему не спалось. Мысли блуждали, перебрасывались с одного на другое. Вот уже на пятый год перевалило, как он в Чернигове. Прошлым летом пришли к нему касожские воеводы.
– Князь, - сказали они ему, - мы исполнили уговор, какой был у тебя с Редедей, касожские полки стояли с твоей дружиной на Лиственном поле, а теперь отпусти нас домой. Там в аулах наши жены и дети. Нас зовёт к себе земля предков.
Мстислав согласился:
– Вы хорошие воины, смелые, как барсы, и честные. Мне вас будет не хватать, но насильно держать не стану.
Касоги ушли. Когда они покидали Чернигов, Мстислав устроил для них пир. На нём он попросил касогов:
– Коли случиться какой опасности Тмутаракани, обещайте прийти на помощь воеводе Усмошвецу.
Мысли перескочили к поединку с Редедей. Да, то было честное единоборство. Окажись касожский князь чуть увёртливей, быть бы мёртвым Мстиславу… А ещё было в их уговоре: победителю владеть жёнами побеждённого, но он, Мстислав, не стал тем пользоваться и отпустил жён Редеди. К чему они русскому князю?
Подумал о жёнах Редеди, и на мысль Добронрава явилась. Почему-то такой, какой впервые увидел на берегу моря у рыбацкого баркаса. А потом в её домишке уху ел… Как же всё это было и давно, и недавно, будто вчера.
И сеча на Лиственном, мёртвые и раненые, кровь и грай воронья. Бегство Ярослава и ряда с ним. Нынче пока мир между ними, но кто знает, не случилось бы лиха. Нет добра от распрей меж братьями. Вон что от злобствования Святополка произошло!
Вспомнились Мстиславу братья Борис и Глеб. Борис, добрый и ласковый, а Глеб совсем юный, но не пожалел их Святополк, за великое княжение хватаясь. Даже ляхов на Русь навёл. Сказывают, после Святополковой смерти его жена Марыся у отца своего Болеслава укрылась. Смирится ли ляшский король со смертью зятя своего, Святополка, не вздумает ли Русь войной испытать, он ведь алчности неуёмной?.. Ко всему за спиной Болеслава стоят слуги папы римского.
Сел Мстислав, босые ноги утонули в мягкой медвежьей шерсти. Этого медведя он взял нынешней зимой, поднял с зимней спячки. Здоровый оказался, разъярённый, насилу одолел его. Мстислав подошёл к оконцу, прильнул к слюде. Темень, и ничего не видать. С крепостных стен доносились окрики дозорных:
– Че-ер-ни-го-ов!
И от башни перекатывалось:
– Чернигов!
Князю город люб, но он часто вспоминает Тмутаракань. Сколько доброго связано с ним. Там, на отдалённом рубеже Киевской Руси, он, Мстислав, познал себя как князь, силу в себе почуял и мудрости набрался. Да и как иначе, когда княжество Тмутараканское с запада жестокое дыхание Византии ощущало, с востока Хазарского каганата, с юга касогов, а с севера печенежской орды. С Византией Тмутаракань при Мстиславе на равных заговорила, хазар вконец разбили, с касогами поединок всё решил, а печенеги присмирели и Тмутараканского княжества остерегались. Мстислав вспомнил, как отец, великий киевский князь Владимир, посылая его на княжение в Тмутаракань, говорил, что она подобна щиту у Руси.
Мстислав снова прилёг на скамью, но до самого утра сон так и не явился к нему, а едва рассвело, как он был уже на ногах.
Черниговская земля по Десне и Сейму обширная, с городами и городками, сёлами и деревнями, край лесистый, озёрный, лежавший поодаль от главного водного пути, и только Десна связывала Черниговщину с Днепром. Оттого, видать, что торговыми речными дорогами небогата эта земля, городов в краю черниговском мало: Новгород-Северский с Любечем, да Брянск с Путивлем и Переяславль. Ещё городок Трубчевск приметный…
Из всех городов княжества самым большим был Чернигов. Древний город земли Русской. С нём упоминается в договоре Руси с греками ещё 907 года, когда киевский князь Олег ходил на Царьград и обложил греков данью.
Срубили древние славяне город там, где Десна резко поворачивает на юг к слиянию с Днепром. Чуть выше Чернигова в Десну Сейм впадал. Поставили детинец на холме, что примыкал к малой речке Стрижень, а к детинцу предгородье прильнуло. Для безопасности предгородье острогом обнесли да валом.
Обрастал Чернигов людом, отстраивался, к Киеву и Новгороду тянулся. До самой смерти великого князя Владимира Святославовича Чернигов за киевским князем числился и никому из сыновей не был им отдан в удел.
Когда Мстислав спустился с крыльца хором, зазвонили к заутренней в церкви, поставленной вскорости после смерти князей Бориса и Глеба. Колокола ударяли неторопливо, торжественно, и их звон разносился от детинца далеко за Чернигов.
К Мстиславу подбежал отрок с бадейкой и льняным рушником. Князь скинул рубаху, плескался долго, после чего сказал отроку:
– Вели коня подать.
Легко вскочил в седло. Застоявшийся конь взял с места в рысь, вынес за ворота детинца. Дорога петляла между домишек посада, мастерских и кузниц ремесленного люда, миновали торг, пустынный в такую пору.
Вот и острог позади, вал и ров, а дальше по правую руку тянулся лес, по левую - Десна. Ветер хоть и стих, но река волновалась. У самой воды Мстислав осадил коня, соскочил на песчаный берег, бросил повод отроку. Отойдя чуть в сторону, разделся. Листопад-месяц и вода обожгли тело. Князь, фыркая, поплыл саженками, разогрелся. В Тмутаракани он купался в море до самых морозов и оттого не знал никакой хвори. А ещё любил Мстислав париться в бане, чтоб на полке, да с веничком. И когда тело огнём горело, окунуться в ледяную воду и снова на полок, где пахло деревом и хлебным квасом…