Мститель

Рейн Карина

А после я замечаю и выражение лица парня, о которого затормозила. Каким-то напряжённо-гневным оно выглядело. В душу закралось подозрение о том, что я нарвалась на «местного Влада», так что я на всякий случай выпутываюсь из цепких рук и отхожу на шаг назад.

— Прости, не видела, куда иду, — глухо бормочу извинение.

Парень просто кивает, и я считаю это достаточным основанием, чтобы уйти; правда, в конце коридора не выдерживаю и оборачиваюсь. По щекам расползается румянец, потому что парень провожает меня внимательным взглядом.

Стоит

ли говорить о том, что весь оставшийся день сосредоточиться на учёбе не получается? Ни ко второй, ни к третьей паре из памяти не выветриваются ни его глаза, ни губы, и я уже практически не слышу даже собственное «я», не то, что голос преподавателя.

Когда пары наконец подходят к концу, и я выхожу на улицу, то понимаю, что сегодня, оказывается, невероятно солнечный день — впервые за последние две недели. Это знание действует на меня намного сильнее, чем все пожелания сестры вместе взятые, и губы растягиваются в улыбке. Сразу хочется что-то поменять в своей жизни, стать лучше, просто быть счастливой наконец.

Но увы, каждый день моей жизни полон невообразимых контрастов, и вот я уже чувствую себя так, словно только что семерых схоронила, а всё потому, что у главного выезда паркуется проклятый «Эскалейд». При этом сам Влад не выходит из машины, даже не глушит мотор, и мне становятся понятны его мысли: увязаться за мной до самого дома и зажать в моём же дворе.

На автомате резко отступаю, чтобы скрыться из поля его видимости, и уже в который раз в кого-то врезаюсь. От вцепившихся в плечи рук меня накрывает дежавю, и я вскидываю голову, чтобы узнать, кому не посчастливилось на этот раз.

В этот раз песочные глаза незнакомца слегка потемнели и прожигали насквозь арктическим холодом.

Перевожу взгляд на «Эскалейд» и замечаю, что Влад уже успел припарковаться и теперь направлялся к главному входу, но меня всё ещё не видел. Все мысли об извинениях напрочь выскакивают из головы, и я могу думать лишь о том, что мне срочно нужно сбежать.

Вырываюсь из стального капкана и сломя голову несусь в спасительный универ, в котором, в отличие от Гаранина, я уже неплохо ориентируюсь и прячусь на лестнице, ведущей на цокольный этаж. Я вижу, как Влад проходит мимо, которого тут же облепляют девушки и на его вопрос о том, где находится исторический факультет, дружно предлагают не только проводить, но и устроить ему экскурсию. Едва он пропадает из вида, я на тех же скоростях выскакиваю на парковку, отыскиваю глазами свою машину и буквально бегу к ней.

Парня, с которым я столкнулась уже дважды, замечаю через четыре машины от своей в компании четырёх парней. Они о чём-то оживлённо болтали, изредка смеясь, а вот он, несмотря на напускное веселье, выглядел каким-то… злым, что ли.

«Ну ещё бы, Олечка, — раздаётся в моей голове голос. — Ты бедному парню, наверно, половину костей переломала своими постоянными наездами!»

Тяжело вздыхаю и аккуратно выруливаю с парковки, радуясь как ребёнок, что мне в который раз посчастливилось обвести Гаранина вокруг пальца.

2. Егор

Иногда

мне кажется, что план своей мести я продумал ещё до того, как увидел её в коридоре месяц назад. Наверно потому, что подсознательно ждал, что судьба столкнёт меня с этой сукой когда-нибудь — дерьмо из жизни никогда не уходит окончательно. Правда меня немного удивил тот факт, что девчонка меня не узнала — вон как разглядывала, словно первый раз в жизни видит. А ведь такие вещи, как «изнасилование», из памяти не сотрёшь даже бутылкой отбеливателя — травма на всю жизнь остаётся; а если не травма, то лицо «насильника» — моё лицо — должно было отпечататься в её памяти калёным железом.

Сначала, когда увидел её, первым желанием было хорошенько её напугать, чтобы жизнь здесь не казалась ей малиной — уж больно счастливым было её лицо. Но объятому пламенем ярости разуму этого было недостаточно — ему нужна была изощрённая пытка, которую эта стерва запомнит надолго.

— Ты чего опять грузишься? — хмурится Лёха, пока мы все вышагиваем в сторону парковки.

Я окинул глазами нашу компашку, которая с некоторых пор стала на двух человек больше, и невольно представил рядом с собой Олю — если бы не та её выходка в клубе, я вполне себе мог бы влюбиться.

— Отцепись, Шастинский, — бурчу в ответ. — Тебе присосаться больше не к кому?

— Да что ты на него внимание обращаешь? — хмурится Костян. — Этому пустобрёху только дай повод вставить свои пять копеек.

— Ты как, Ёжик? — вдруг спрашивает Макс. — Выражение твоего лица очень напоминает то, как выглядит Костян, который влюбился, но нифига не получается.

Я посмотрел на Матвеева: ситуация у него, конечно, адовая, но ему по крайней мере нужно просто добиться свою девчонку. А мне мою хочется в асфальт закатать.

Как по заказу замечаю предмет моих мыслей: Оля оглядывается по сторонам, выискивая кого-то, и спешит к своей машине. И тут у меня в голове что-то щёлкает — я наконец ясно вижу картину того, как именно должна начаться моя месть. По губам расползается предвкушающая улыбка: завтра этот мотылёк попадётся в мою сеть, потому что в своём обаянии я был уверен на сто процентов. И сейчас почему-то ощущал себя Ганнибалом Лектором, который нацелился на очередную жертву.

— Ооо, я знаю это выражение лица, — стонет Лёха и демонстративно отодвигается от меня на пару шагов. — Щас где-то рванёт.

— Да, мой мозг от твоего дибилизма как раз закипает, — усмехаюсь в ответ.

Шастинский что-то бормочет в ответ, но мои мысли уже далеко: я расписываю свой план пошагово, как инструкцию по ремонту автомобиля; только в случае Оли это будет демонтаж. Сейчас конец января; влюбить в себя девчонку не составит труда — примерно к середине февраля она уже не будет видеть никого кроме меня. Несколько дней она может думать, что абсолютно счастлива, и весь мир лежит у её ног, а после я покажу ей, каково это, когда твой привычный мир разбивается вдребезги.