Мститель
Шрифт:
Они пришли на место в семь вечера. Госпожа Петрович выглядела женщиной, пришибленной жизнью. Муж погиб при аварии на заводе, сына убили прямо под окнами дома. Гостей она встретила настороженно.
Декстер принес ей большой букет цветов, которые Анна расставила в крошечной, обшарпанной комнате по трем вазам.
– Я хочу написать о том, что произошло с вашим сыном, – сказал Декстер. – Я понимаю, это его не вернет, но, возможно, мне удастся разоблачить человека, который его погубил. Поможете мне?
Она пожала плечами:
– Я ничего не знаю.
– В ту ночь, когда он погиб, – у него
– Не знаю. Тело обыскали. И все забрали.
– Они обыскали тело? Прямо на улице?
– Да.
– А какие-нибудь бумаги, записи он хранил? Здесь, в квартире?
– Да, бумаги были, только я в них никогда не заглядывала. Их тоже забрали, все до одной.
– Полицейские?
– Нет, те люди. Они вернулись. Две ночи спустя. Велели мне сидеть вон там, в углу. Обшарили квартиру. И унесли все, что у него было.
– Значит, ничего из того, над чем он работал для господина Кобача, не сохранилось?
– Только снимок. Про снимок-то я совсем и забыла.
– Пожалуйста, расскажите мне о снимке.
Подробности проявлялись постепенно, одна мелкая деталь за другой. За три дня до гибели начинающий репортер Срешко побывал на новогоднем приеме, и там ему залили красным вином джинсовый костюм. Мать уложила костюм в мешок, чтобы отнести в чистку. И забыла о нем, а бандитов мешок не заинтересовал. Позже, когда она складывала вещи погибшего сына, из кармана куртки выпала фотография.
– Она все еще у вас? Могу я взглянуть на нее? – спросил Декстер.
Женщина кивнула и сходила к стоявшей в углу комнаты швейной машинке. Оттуда она вернулась со снимком.
Фотография была черно-белой. Фотография мужчины, не заметившего, что его снимают. Снимок был сделан анфас, в полный рост – белая рубашка, черные брюки. Декстер вспомнил лежавшие в его кейсе снимок подростка и тот, что был сделан на коктейле. Оба изображали этого же человека – Зорана Зилича.
– Я хотел бы купить у вас эту фотографию, госпожа Петрович.
Женщина пожала плечами и произнесла что-то на сербскохорватском.
– Она говорит, вы можете взять ее. Ей она ни к чему. Она не знает, кто этот человек, – перевела Анна.
– Один вопрос, последний. Срешко никуда перед гибелью не уезжал?
– Да, в декабре. На неделю. Куда, не сказал, но когда вернулся, нос у него лупился от загара.
Госпожа Петрович проводила их до двери.
Анна направилась к лестнице. Когда она отошла достаточно далеко и ничего уже услышать не могла, Декстер повернулся к сербской матери, лишившейся, как и он, ребенка, и негромко сказал по-английски:
– Вы не сможете понять ни одного моего слова, госпожа, но если мне удастся доставить эту свинью в американскую каталажку, я сделаю это отчасти и для вас. Все счета оплатит заказчик.
Разумеется, она ничего не поняла, однако ответила на его улыбку, сказав: “Хвала”. За день, проведенный в Белграде, Декстер успел узнать, что это слово означает “спасибо”.
Он подвез Анну, сжимавшую в кулаке свои двести долларов, до ее дома в пригороде. И, возвращаясь в “Хайатт”, еще раз вгляделся в фотографию. Зилич стоял на какой-то просторной, бетонной с виду площадке. За его спиной виднелись невысокие строения. Над одним развевался флаг. Было на фотографии
И тут Декстер понял, что здания на заднем плане – это ангары. Зилич стоял на частном летном поле.
В отеле Декстер получил нужные сведения. Да, в Белграде есть несколько интернет-кафе, все работают допоздна. Он пообедал в закусочной отеля, потом взял такси и поехал в ближайшее интернет-кафе. В поисковой системе он запросил изображения флагов стран мира.
Декстеру не потребовалось много времени, чтобы выяснить: Зилич стоял в аэропорту, расположенном где-то в Объединенных Арабских Эмиратах. Даже в декабре у белокожего славянина в ОАЭ должен был обгореть нос.
Последнее, что сделал Декстер в Белграде, – отыскал фотостудию, оборудование которой позволяло скопировать фотографию Зорана Зилича, сделать ее более четкой и увеличить до размера книжки карманного формата. Пока выполнялся его заказ, Декстер вернулся в интернет-кафе и сгрузил из Сети все, что удалось найти по Объединенным Арабским Эмиратам.
На следующий день он вылетел в Дубай – один из семи этих самых эмиратов.
Разъезжая под именем Альфреда Барнса – на сей раз он был разработчиком туристического проекта одной из крупных компаний США – и имея в кармане пухлую пачку долларов, Декстер сумел получить нужную ему информацию. Зорана Зилича сфотографировали на взлетной полосе единственного аэропорта наименее известного из эмиратов, Рас-эль-Хаймы. Судя по всему, Зилич прилетал в Эмираты и улетал из них на малом реактивном самолете “Хокер-1000”. Регистрационный номер самолета был “P4-ZEM”, а принадлежал он корпорации “Zeta” с Бермудских островов.
Возможно, это нить, решил Декстер. Возвращаясь в аэропорт, он размышлял о когда-то слышанных словах: человек, переменяющий всю свою личность, порою не удерживается от искушения сохранить крошечную зацепку, связанную с его прошлым. “ZEM” – это были три первые буквы названия белградского района Земун, в котором родился и вырос Зоран Зилич. A “Zeta” – это первая буква его имени и фамилии.
Зилич мог как угодно искусно спрятаться сам и спрятать прикрывавшую его корпорацию. Однако сведения о нем где-то да существуют, другое дело, что хранятся они в базах данных, недоступных для постороннего любопытства.
Декстер умел работать с компьютером, однако забраться в защищенные базы данных ему было не по силам. Впрочем, он знал человека, способного справиться с этой задачей.
8. Противостояние
Прочитав подробное описание смерти Рикки Коленсо, Колин Флеминг разослал фотографию Зорана Зилича тридцати восьми легальным атташе ФБР – “легатам”, – работавшим за рубежом.
По качеству эта фотография намного превосходила те, что имелись в журналистских архивах, хотя и была не так свежа, как отданная Мстителю горюющей матерью. Сделали ее – по распоряжению главы белградского отдела ЦРУ – с помощью телеобъектива пять лет назад, когда Зилич еще состоял в приближенных Слободана Милошевича.