Мститель
Шрифт:
И надо же было случиться, что однажды именно в такой момент он зачем-то понадобился Франу, который до этого сто лет о нем не вспоминал. Когда деда с трудом растолкали и сказали, что Фран требует его к себе, он заявил, что знать не знает никакого Франа, что плевать на него хотел и что никуда не пойдет, потому что ему и здесь хорошо. Никакие уговоры на него не подействовали, а когда возмущенный Фран лично явился в сарай, дед просто послал его куда подальше.
Мать же Бруно провинилась тем, что попыталась вначале обмануть Франа, сказав, что ее отца
Неподчинение приказу и вопиющая дерзость, вот что вменялось в вину деду.
Обман и опять же дерзость, вот за что поплатилась мать Бруно.
– В этом все и дело, – сказал Антар. – Ты совершенно прав. Мы не можем отправляться путешествовать, пока городу угрожает опасность. Какой отсюда вывод?
– Какой? – тупо повторил Бруно.
– Сначала нужно прикончить всех пауков на острове, вот какой. В этом и будет состоять наша задача номер один.
– Прикончить всех пауков? – потрясенно повторил Бруно.
– Да, вот так, ни больше, ни меньше, – продолжал Антар взволнованно и страстно, словно спорил с кем-то. – Я считаю, что это… ну, как бы мой долг, понимаешь? Раз ко мне в руки попала такая техника. Поэтому учти: мне не нужны люди, которым жалко пауков. Мне нужны такие, которым жалко людей. Лично я убежден: вместе людям и паукам не жить…
– Но ты же сам отпустил наших пауков, – перебил Антара Бруно; в его голосе явственно прозвучала растерянность.
Последовала пауза, а потом Антар спросил с оттенком насмешки:
– А с чего ты взял, что я их отпустил?
– Как… Как это?
– А вот так. Сейчас мы с тобой кое-куда отправимся и кое-что сделаем. Там ты поймешь, что к чему. Ну, а завтра прямо с утра начинай набирать людей. С Мбау я сам поговорю, а остальные – твоя забота. Только давай, поторопись. Я хочу поскорее ввести вас в курс дела и натаскать как следует. Пусть Аликорн строит свои укрепления, пусть выставляет охрану. Но мы не станем дожидаться, пока на нас нападут. Мы опередим пауков и прикончим их раньше, чем они сообразят, что к чему. После этого никакая охрана не потребуется, верно? И мы сможем со спокойной душой отправляться на все четыре стороны… Вот черт, наши идут. Собрание, наверно, закончилось.
Тут и Инес услышала в зале шаги и голоса. Родители говорили негромко, видимо, боясь разбудить остальных.
– Ох, устала я что-то, – сказала мама.
– Не надо было тебе ходить, я же говорил, – послышался папин голос. – Давай, приляг хоть сейчас.
– Ну, как же, интересно ведь. Такое происходит. И подумать только! Все это сделал наш мальчик, наш собственный сын. Как все на него смотрели, а?
– Хочешь чаю? – спросил папа.
– Нет, лучше налей моего лечебного настоя, что-то сердце жмет. Да не делай такие глаза, ничего страшного, просто устала. Спасибо. Пожалуй, ты прав, нужно прилечь. Что, девочки еще спят? Ты заметил, что
Голоса затихли, отец с матерью ушли к себе. Инес прислушалась, но из комнаты брата не доносилось ни звука. Через зал они с Бруно не проходили, это точно, иначе столкнулись бы с родителями. Может, вылезли в окно? Она соскочила с постели и на цыпочках подбежала к своему окну, которое тоже выходило на задний двор. Похоже, она оказалась права. Антар уже выводил из конюшни Талисмана и Красавицу, а Бруно, почему-то с двумя деревянными лопатами в одной руке, другой отворял ворота на заднем дворе. Около скалы Голова Болит они сели на лошадей и растаяли в вечерних сумерках.
Инес стояла у окна, глядя перед собой невидящим взором и пытаясь понять, что все это означает. Две вещи из услышанного потрясли ее больше всего.
Как Антар сказал?
Держись от Марты подальше, она ведьма. Умеет такое проделывать, что паукам и не снилось.
И еще.
А с чего ты взял, что я их отпустил?
Марта – ведьма? Как такое может быть?
Инес знала, кто такие ведьмы и колдуны. Ну, не то чтобы знала на собственном опыте, скорее, хорошо представляла их себе по рассказам.
Дети любят пугать друг друга «страшными» историями про ведьм и колдунов, призраков и вампиров, оборотней, чертей и прочую нечисть. В особенности, хорошо этим заниматься в сезон дождей, когда из дома часами, а то и днями носа не высунешь. Сама Инес, правда, всегда сторонилась своих сверстниц, но не ее сестры. Они с удовольствием принимали участие в подобных посиделках, происходящих, как правило, у кого-нибудь в сарае, на душистом сене, по соседству с козами, свиньями, курами – и связками бананов, грудами кокосовых орехов и прочими вкусностями из запасов хозяев.
Потом сестры с ужасающими подробностями пересказывали Инес услышанные истории, от всей души надеясь, что им удастся хорошенько напугать ее. Увы, этого удовольствия она им так ни разу и не доставила. Девочке нравилось слушать их рассказы, от которых нередко и впрямь замирало сердце, но ей всегда удавалось скрыть свой страх.
Да и дед любил поболтать на столь волнующую тему. Более того, было бы неправильно сказать, что сама Инес совсем не имела в этой сфере никакого личного опыта. Дело в том, что и сейчас в городе жила женщина, которую называли ведьмой. За глаза, конечно.
Ее звали Жамбла, и с виду это была обычная женщина лет сорока, разве что очень худая и носатая. Ну, еще она никогда не стригла густых темно-рыжих волос, которые доставали ей до колен. Не стригла, и кос не заплетала, так и ходила с распущенными волосами, разве что иногда подвязывала их ленточкой. У нее были и муж, и дети, два сына. В общем, все как у обычных людей. А ведьмой Жамблу называли потому, что стоило ей на кого-нибудь обидеться, и с тем человеком непременно случалось несчастье. А обижалась она из-за всякой ерунды, поэтому все старались держаться от нее подальше.