Мститель
Шрифт:
В нескольких кварталах впереди в небо взлетели одна за другой пара красных ракет. Возможно, это группа Винта сигнализирует нам, вызывая нас на выручку. А может, хитрые турки таким образом хотят заманить нас в ловушку.
– Анзор, двигайся за мной, – по рации приказал я водителю второй машины. – Приготовьтесь, возможно, придется вступать в бой с колес! Миха, приготовься. Если заметишь кого-то, вначале присмотрись: возможно, это будут наши. Помнишь, как выглядят те, кого должны были освободить?
– Помню, командир! Старик, девчонка с короткой стрижкой, здоровяк
Справа наперерез машине выскочил какой-то мелкий пацан в тяжелом и большом, не по размеру бронежилете и с автоматом Калашникова наперевес. Сразу было понятно, что никакого отношения к группе Винта и свите генерала Корнилова он не имеет: во-первых, слишком молод, а во-вторых, за его спиной маячили несколько бородатых мужиков, обвешанных подсумками с запасными магазинами и такими же АК, как у пацана.
– Огонь! – приказал я, вдавливая педаль газа в пол. – Бей!
Над головой застучал пулемет. Пацана с автоматом снесло, как пушинку, попавшую в воздушный поток проносящегося мимо большегруза, – пули попали ему в грудь и, словно удар тяжелого молота, откинули далеко назад. Досталось и бегущим за пацаном бородачам: хоть они и успели среагировать и брызнуть в стороны, но щедрая порция свинца, выданная Михаилом, причесала и их. От пули пятидесятого калибра никакой бронежилет не спасет: на месте попадания останется отверстие, а выход обозначится здоровенной рваной дырой.
Наши машины, как бусины, нанизанные на ниточку, скользили друг за дружкой по кривым улицам Синопа. Вокруг стоял смрад от гари и копоти. Замызганные амбразуры переднего стекла почернели от налета. Обзор и так был плохой, а сейчас испортился окончательно. Стены домов еще были раскалены от пронесшегося тут урагана огня и жара. То тут, то там попадались обгорелые обнаженные трупы разного пола и возраста.
Одежда на застигнутом огнем человеке сгорает сразу, а вот труп, как правило, только обгорает до красноты или запекшейся корочки и никогда не сгорает полностью: слишком много жидкости в человеческом организме.
К примеру, для кремирования тела нужны определенные условия, которых можно достичь только в специальной печи крематория. Внутри нее температура достигается немыслимая, до тысячи градусов по Цельсию, что позволяет превратить тело в небольшую горсть костей и пепла. После сожжения крупные остатки костей измельчают в центрифуге. Современные крематории работают на газу, электрике или специальном топливе. На всю процедуру кремации человека средней комплекции уходит около двух часов, но многое зависит от особенностей конкретного тела.
Так что это в художественных фильмах после пожара остаются только хрупкие выгоревшие кости, а на самом деле места, где в огне погибли люди, особенно на открытом воздухе, выглядят как завалы из обнаженных покрасневших тел с лысыми головами.
Впереди, метрах в двухстах, на пересечении двух улиц, была устроена баррикада из перевернутого грузовика с обгорелой кабиной и двух самодельных бронеавтомобилей, переделанных из внедорожников.
Турки активно стреляли по кому-то на той стороне улицы. Пулеметы, установленные на крыше броневиков, били короткими очередями, четверо автоматчиков, укрывшись за корпусами бронеавтомобилей, поддерживали пулеметчиков синхронным огнем, тут же лежали несколько раненых, окровавленных и наспех перебинтованных. Видно, оппонент туркам достался зубастый и так просто, без боя не сдавался.
– Командир, глянь налево, вон там, в канаве, – крикнул сверху Миха.
Глазастый серб углядел трех вояк, которые по-пластунски ползли в придорожной канаве, обходя чью-то позицию с фланга. Ага, так вот для чего турки на перекрестке так активно расходуют БК! Они прикрывают обход с фланга! И кого это, интересно, сейчас возьмут за филей? Уж не Винта ли со товарищи?
– Керчь, шмальни из РПГ по одному из броневиков. Миха, те трое в канаве на тебе. Остальным – беглый огонь по броневикам. Готовы? Огонь!
Сам я прицелился в пулеметчика в правом бронеавтомобиле, его неприкрытая спина так и просилась в прорезь прицела моего HK11.
По моей команде «огонь!» рявкнул РПГ-7 в руках Ванька и слаженно затрещали пулеметы и штурмовые винтовки. Керчь сегодня был в ударе: как ни выстрелит из гранатомета, так точно в яблочко. Я даже было подумал, что надо бы сменить его позывной с «Болтуна» на что-нибудь более звучное и боевое, типа «Ракета» или «Базука». На ум, правда, приходило еще название разового гранатомета «Аглень», но там возможны недоразумения с созвучным словом «олень».
Граната, выпущенная Ваньком, стремительно пронеслась по улице и угодила точно в распахнутую заднюю дверь. Громыхнул взрыв, раздался душераздирающий человеческий вопль, из люка в крыше, где торчал до этого торс пулеметчика, вырвался фонтан огня, и в небо взметнулось искореженное, разорванное на части человеческое тело.
За считаные секунды с группой турецких вояк было покончено: стремительный огневой накат – и вражеское отделение в минус. Никому не удалось уйти, шансов на спасение у них не было ни одного. Ну еще бы! Надо всегда прикрывать тыл и смотреть по сторонам. А то разложились тут как на курорте. За это и поплатились!
– Ванек, а ну отставить! – рявкнул я на Болтуна, который, похоже, собрался уничтожить и второй бронеавтомобиль.
Керчь как раз перезарядил гранатомет и хотел было выстрелить еще раз, но я вовремя его остановил.
– Бро, ну дай я еще одну тачанку подожгу! – начал канючить и выпрашивать керчанин.
– Нельзя, – строго сказал я. – Машину возьмем в качестве трофея, а то неизвестно, сколько там с Винтом народу. Анзор, бегом к машине, надо отвести ее подальше от огня.
Подбитый керчанином бронеавтомобиль начал разгораться все сильнее, еще пара минут – и пламя перекинется на стоящего рядом близнеца, а я, между прочим, планировал захватить его целым.