Мстительница
Шрифт:
Когда Геррис ушел, Алекс почувствовал, что его пробирает нервная дрожь; Не хотел бы он быть на месте Майлса и Пеппер.
Менее чувствительный Ричард постарался побыстрее забыть о Симоне, так как у него на уме было другое. В банке он скучал и наконец-то честно признался себе в этом. Тогда почему бы не передать бразды правления Моррису и не заняться посреднической деятельностью, ведь это как раз то, что ему нравится? Надо будет переговорить с Линдой, подумал Ричард и помрачнел. Она стала почти чужой в последнее время, прячется от него, задерживается допоздна в студии. Ричард думал,
Может быть, стоит увезти ее на несколько дней…
По дороге в банк он остановил машину возле туристического агентства и зарезервировал два билета на круиз по Средиземноморью. На пять дней даже он может оставить свой банк. Теперь бы уговорить Линду…
Ричард старался не думать о том, что изменившееся отношение жены может быть вовсе не связано с его невниманием к ней из-за постоянной занятости в банке.
После туристического агентства он вернулся в свой кабинет, не желая сидеть дома в одиночестве.
Линда вернулась домой рано. Весь день она чувствовала себя больной, и не только из-за беременности. Предстоящий разговор с Ричардом внушал ей ужас, однако Линда понимала, что должна как можно скорее покончить с неизвестностью. Ребенка она решила сохранить, какова бы ни была реакция мужа.
Когда Ричард открыл дверь, ему показалось, что дома никого нет, но почти тотчас он нашел ее сидящей на софе. Невидящим взглядом Линда смотрела прямо перед собой, и Ричард сразу весь напрягся. Стараясь делать вид, будто ничего не происходит, он подошел и поцеловал ее.
— Представляешь… У меня сюрприз для тебя! — Ричард едва не поморщился, уловив фальшь в своем голосе. — Я заказал два билета на круиз по Средиземному морю. Мы…
— Я не могу.
Подобной прямолинейности Ричард никак не ожидал и, потеряв дар речи, в отчаянии уставился на нее. До этой минуты он даже самому себе не признавался, как много значит для него Линда.
Она обернулась, и он увидел, что она побледнела.
— Мне сейчас не до круиза, Ричард.
Она стиснула похудевшие пальцы, и он заметил, что обручальное кольцо едва не упало с ее руки. Это был дурной знак.
— Я… Я беременна.
Беременна? Ричард смотрел на нее так, словно впервые в жизни слышал это слово.
А Линда, в ужасе оттого, что ее страхи оправдываются и Ричард не желает никаких детей, выплеснула на него не раз и не два обдуманные слова:
— Только не проси меня избавиться от него… Я не хочу. Ричард, ведь это наш ребенок… Но если ты его не желаешь, я готова растить одна. Ничего, как-нибудь… Я знаю, мы договорились не заводить детей, но, тем не менее… — Она подняла на него несчастный и решительный взгляд. — Я беременна и намерена сохранить ребенка, даже если потеряю тебя.
— Беременна? Ребенок?.. У нас будет ребенок? — Ричард тряхнул головой, словно приходя в себя. — А я-то думал…
Он еще раз тряхнул головой, наконец-то поняв до конца, что она сказала. Значит, нет
— У нас будет ребенок.
Ричард подошел к жене и обнял ее. Отлично. Пусть он даже не думал о таком повороте в своей семейной жизни, но все-таки он был евреем и не мог не испытывать гордости от своего будущего отцовства.
Позже, после того как они поужинали и выпили шампанского и Линда заснула, положив голову ему на плечо, Ричард перебрал в уме все, что произошло за день, и в первый раз в жизни ощутил желание помолиться богам, чтобы они не наказывали его сына за грехи отца. Ему пришло на ум, что первым делом, дабы не навлечь беду на сына, он должен расплатиться с Джессикой. В конце концов, можно себе это позволить. Ее два миллиона уже давно увеличились в несколько раз. Чем больше Ричард думал об этом, тем больше ему нравилась идея отдать Джессике ее деньги. Ради сына… Отличная мысль!..
Алекс вернулся домой после встречи с Симоном в скверном настроении. Недаром Майлс предупреждал его о том, насколько тот опасен, а ведь Алекс не верил. И такой человек разгуливает по улицам и даже считается почтенным членом общества. Он вспомнил, что Майлс, когда они были наедине, говорил ему о жизни Симона, и в ужасе содрогнулся.
Они с Майлсом виделись перед самым похищением Пеппер, однако даже тогда он не сказал Алексу, куда намерен отправиться. Едва они вернутся, как окажутся в опасности.
Джулия ждала его дома. Рекомендация Майлса распахнула перед ними двери детского приюта, и для них словно началась новая жизнь. Джулия проводила там все свое время. У нее как будто открылся неведомый прежде дар, и она легко находила общий язык с детьми. Они даже начали поговаривать, не усыновить ли им ребенка из этого дома.
Кроме того, хоть он и не получил правительственный заказ, большая компания купила его дело, избавив от всех финансовых проблем и предоставив возможность заниматься тем, что нравилось больше всего, — разработкой новых систем и усовершенствованием старых. Им было по карману содержать большой дом, но Джулия неожиданно заявила, что с удовольствием перебралась бы в дом поменьше. Они снова сблизились и с удовольствием разговаривали друг с другом, чего уже давно не делали. Джулия стала другой. Нет, не то чтобы совсем другой… Она стала той Джулией, в которую он когда-то влюбился.
Естественно, не все было так лучезарно, как хотелось бы, но Алекс почти не сомневался, что все плохое в его прежней жизни происходило из-за его преступления против Пеппер. Впрочем, не только плохое, вообще все — плохое и хорошее — так или иначе, шло оттуда, из оксфордской жизни и его причастия к делам Симона.
Эти мысли он не мог обсуждать ни с Джулией, ни с кем бы то ни было еще.
Слишком они были не от мира сего, слишком причудливы для человека науки и разума, каким Алекс с гордостью считал себя. Однако мысли эти не покидали его, и, прислушиваясь к рассказам Джулии, деля с ней радость жизни новой, он не мог не думать о Майлсе и Пеппер, о том, как предупредить их о безумии, охватившем Симона после отставки.