Мучимые ересями
Шрифт:
— О, я полагаю, что вполне возможно, что вы правы насчёт этого, Ваше Величество, — сказал Зелёная Гора с удовлетворением, которое соответствовало удовлетворению самой Эланы. — А тем временем, — продолжил он с улыбкой, — могу ли я соблазнить вас попробовать ещё немного этого поистине превосходного цыплёнка?
.II.
Королевская верфь,
Город Черайас,
Королевство Чизхольм
— Благодарю Вас, коммандер Азминд, — сказал капитан Андрей Жирард, когда чизхольмский офицер, сидевший за столом, подписал заказ на запасной рангоут. Собственно говоря, Жирарду следовало
— Всегда пожалуйста, капитан Жирард, — сказал чизхольмец, возвращая ручку в держатель на столе и с улыбкой поднимая глаза от документа. — По крайней мере, я могу быть уверен, что эта заявка окажется там, где и должна быть, а не где-нибудь на чёрном рынке!
Жирард усмехнулся, хотя, по правде говоря, он не был уверен, действительно ли коммандер Азминд пошутил. До того, как Чизхольм невольно принял участие в нападении «Группы Четырёх» на Черис, Чизхольмский Королевский Флот вёл безнадёжную борьбу с коррупцией и спекуляциями. Некоторые из его офицеров, надёжно укрытые покровительством высокопоставленных покровителей-аристократов, были гораздо больше заинтересованы в поиске способов, как набить собственные карманы, чем в обеспечении боеготовности своего флота. Всевозможные жизненно-важные припасы «таинственным образом исчезали», и слишком часто офицеры, пытавшиеся что-то с этим сделать, платили высокую цену, приобретая врагов в лице высокопоставленных аристократов.
Так что вполне возможно, что именно этот чизхольмец имел в виду радикальные реформы, которые были проведены в его собственном флоте графом Шарпфилдом, его старшим офицером, в рамках мобилизации флота перед его отбытием в Изумруд и Битвой в Заливе Даркос. В конце концов, любой действительно компетентный офицер должен был приветствовать эти реформы.
Однако существовала и другая возможность, и эта вторая возможность помогла объяснить, почему Жирард пришёл лично разобраться с этим вопросом. Большая часть Сэйфхолда приняла стереотип о Королевстве Черис как о «королевстве ростовщиков и лавочников», населённом жадными, коварными черисийцами, постоянно ищущими способы выжать марку из любой возможности, которая попадалась им на пути. Конечно, в этом стереотипе было огромное количество невысказанной зависти, но от этого он не становился менее реальным. И на Сэйфхолде было немало людей, которые добавили бы «бессовестный, нечестный и изворотливый» ко всем остальным прилагательным. В конце концов, если бы они не были бессовестными, нечестными и изворотливыми, то они не были бы так богаты, как те гораздо более достойные души, которые лелеяли этот стереотип в первую очередь!
С тех пор как флот вторжения прибыл в Вишнёвую Бухту, его черисийские офицеры встретили немало людей, которые, явно, разделяли этот стереотипный взгляд на них.
— Серьёзно, сэр, — сказал Азминд, — для меня большая честь быть в состоянии удовлетворить ваши требования. И, — его глаза слегка посуровели, — я, например, был рад возможности сделать это. Особенно здесь.
Эти больше-неулыбающиеся глаза встретились с глазами Жирарда, и флаг-капитан Кайлеба почувствовал, что внутренне расслабился. Не все в том месте, что называлось Королевским Чизхольмским Флотом до его слияния с новым Имперским Черисийским Флотом, разделяли мнение Киная Азминда по этому конкретному вопросу. Решение флота вторжения обойти Залив Кракена, где почти столетие назад, специально для того, чтобы служить главной базой флота, был построен Королевский Порт, и бросить якорь в Вишнёвой Бухте, гораздо дальше к северу, возможно, и не было самым тонким способом доставить сообщение, но оно, безусловно, было эффективным. Невероятная масса
— Я рад, что вы чувствуете это, коммандер, — сказал Жирард. — И я был впечатлён профессионализмом, который продемонстрировали вы и большинство других офицеров верфи.
— Было облегчением иметь возможность продемонстрировать его, — сказал Азминд с большей откровенностью, чем ожидал Жирард, даже сейчас. — Я не стану притворяться, что кто-то во Флоте был доволен тем, что вы, черисийцы, сделали с нами в Заливе Даркос. — Его губы на мгновение сжались, а глаза потемнели, но потом он встряхнулся, и его рот расслабился. — С другой стороны, не сказать, что у вас был большой выбор, не так ли? Большинство из нас тоже это понимали. Те из нас, кто мог думать, по крайней мере. И, — он оскалил зубы в натянутой улыбке, — с тех пор, как граф Шарпсет вернулся домой, те из нас, кому было трудно это понять, похоже, обнаружили, что у них появилось довольно много… хм, свободного времени.
Сухой, как пыль, тон чизхольмца был настолько едким, что Жирард фыркнул от удовольствия. Шарпсет вернулся в Чизхольм вместе со сдавшимися галерами, которые император Кайлеб — хотя, в то время, конечно, он был королём Кайлебом — «по собственно инициативе» вернул Чизхольму ещё до того, как сделал предложение о браке королеве Шарлиен. После возвращения графа и особенно после того, как королева Шарлиен приняла предложение Кайлеба, Шарпсет энергично взялся решать двойную проблему — давнишнюю коррупцию в его собственном флоте и необходимость подготовки к слиянию флотов Чизхольма и Черис. В процессе этого довольно много чизхольмских офицеров обнаружили, что внезапно оказались лишёнными своих удобных и прибыльных назначений. В то же время те из них, кто, по-видимому, был готов противостоять слиянию, также обнаружили себя в кратчайшие сроки освобождёнными от своих обязанностей.
— Это по справедливости, коммандер, — ответил флаг-капитан через мгновение. — Большинство черисийцев понимают, как мало выбора было у Чизхольма в том, чтобы подчиняться приказам «Группы Четырёх». Мы знаем, что это была не ваша идея напасть на нас, и большинство из нас глубоко сожалеет о том, сколько ваших людей было убито или ранено в чужой войне. В то же время, я не буду притворяться, что нет и черисийцев, которые не готовы просто простить и забыть. И, по странной случайности, те офицеры, которые разделяют эту позицию, похоже, обнаруживают, что у них есть довольно много непредвиденного «свободного времени».
— Я думаю, что это, вероятно, так, сэр. — Вращающееся кресло Азминда слегка скрипнуло, когда он слегка откинулся назад. — На самом деле, я не вижу, как это могло быть иначе, если честно.
— Нет, по-другому и не может быть, — согласился Жирард. — Люди есть люди. Некоторые из них не способны оставить прошлое позади, несмотря ни на что. Иногда, это даже не значит, что они не пытаются. Просто так оно и есть. Так что нетрудно понять, почему некоторые офицеры чувствуют себя… неуютно из-за всех изменений, происходящих с ними, даже полностью игнорируя все религиозные последствия.
Говоря это, он смотрел в глаза Азминда, но чизхольмец только кивнул.
— Тут вы правы, сэр. — Он пожал плечами. — Я не думаю, что кто-нибудь в Чизхольме, за исключением, может быть, Её Величества и барона Зелёной Горы, вообще ожидал, что дела с «Группой Четырёх» пойдут таким образом. Это действительно не помогло сгладить путь объединения нашего флота с вашим.
Он умолк и на мгновение нахмурился, а затем покачал головой.
— На самом деле это не совсем так, — сказал он. — Конечно, это создало проблемы для многих людей — я думаю, что, по многим причинам, у нас в Чизхольме, вероятно, больше «храмовых лоялистов», чем у вас в Черис — но другим людям это действительно помогло. — Он снова посмотрел в глаза Жирарду. — Черисийцы — не единственные, кто мог понять, что происходит в Зионе, вы знаете.