Мучимые ересями
Шрифт:
— Кроме этого, я не знаю, каким будет наш лучший вариант. Надеюсь, ты и барон Зелёной Горы поможете мне в этом разобраться. В данный момент это похоже на битву между думвалом и великим драконом. В нашей стихии мы должны быть в состоянии победить любой флот, который Храм может бросить против нас, даже если численное превосходство будет против нас, хотя бы потому, что мы будем знать, что делаем, а они не будут… пока. Но если мы попытаемся высадить армию на берег против материковой армии, нам надерут задницы. Не сразу, может быть, но в конце концов надерут. Мы
— Ты хочешь сказать, что это будет противостояние? Патовая ситуация?
— Я говорю, что это может быть противостояние. Или, по крайней мере, так все может начаться. Но Храм будет пытаться найти способы добраться до нас, даже пока мы пытаемся найти способы добраться до них, и со всеми этими умными и решительными людьми с обеих сторон, пытающимися найти такой способ, я совершенно уверен, что один из них появится. В идеале это будет на наших условиях, а не на их, но я не настолько безрассуден, чтобы пытаться гарантировать это. До сих пор мы отлично справлялись почти в каждом пункте. Со временем, Шарли, мы всё равно споткнёмся обо что-то. Хитрость заключается в том, чтобы убедиться, что мы не упадём и не сломаем себе шею, когда мы делаем это.
— Ну, — сказала она, устраиваясь поуютнее и прижимаясь щекой к его плечу, — как ты и говорил, на нашей стороне много умных людей, включая тебя и меня. И у нас есть Мерлин, и архиепископ Мейкел, и — я совершенно уверена — с нами Бог. Между нами говоря, мы должны быть в состоянии справиться со всем, что кто-то вроде Клинтона может бросить на нас.
.III.
Город Зион,
Храмовые Земли
— Мне это не нравится, Сэмил.
Ховерд Уилсинн покачал головой с серьёзным выражением лица, когда он и его старший брат сидели лицом к лицу за остатками ужина. Осенний ливень бился в огромное окно столовой, застилая стёкла мутной пеленой, превращающей вечерний сумрак в колеблющейся гобелен, подобный неясному видению неопределённого будущего у какого-то оракула.
— Есть довольно много вещей, которые меня самого в данный момент не очень волнуют, Ховерд, — ответил Сэмил. — Не хочешь ли ты чуть конкретизировать?
— Не пытайся шутить, — проворчал его брат. — Я не в настроении для этого.
— В сложившихся обстоятельствах я не думаю, что кто-либо из нас может позволить себе просто отказаться от чувства юмора, — отметил Сэмил. — Только если мы не хотим размышлять обо всех наших потенциальных неприятностях до тех пор, пока это не сведёт всех нас с ума, и Клинтан не сможет избавиться от нас без каких-либо усилий с его стороны.
— Очень смешно, — кисло сказал Ховерд. Затем он глубоко вздохнул и выпрямился в кресле. — Но, вероятно, точно, — признал он. — Имей в виду, я не думаю, что я смогу найти очень уж много смехотворных вещей этой зимой.
— Мы найдём их там,
— Я бы чувствовал себя лучше, если бы у нас было Его обещание, что доверие к Нему поможет нам пройти через это с целыми шкурами.
— Я тоже. К сожалению, Он никогда не обещал этого. Так что давай, скажи мне, что у тебя сегодня вечером на уме.
— Всё дело в той… резкости, с которой Клинтан и Трайнейр «оседлали» предполагаемую ответственность Кайлеба за убийство Гектора, — сказал Ховерд.
— Что? Ты же не думаешь, что он сделал это? — спросил Сэмил невинным тоном.
— Забудь, что ты шулярит, и перестань изображать из себя адвоката Шань-вэй, — прорычал Ховерд. — Во-первых, нет, я не думаю, что он это сделал. Я уже говорил тебе об этом. Он слишком умён, чтобы сделать такую глупость. И, во-вторых, к тому, что меня беспокоит, не имеет никакого отношения виновен он или нет.
— Тогда в чём же причина? — спросил Сэмил, не говоря, как заметил Ховерд, верил ли он в то, что Кайлеб Армак приказал убить князя Гектора.
— Всё дело в том, как они это делают. Складывая его поверх всей этой «неспровоцированной агрессии» Черис против Дельфирака. — Ховерд покачал головой. — Объедини это с посланием от Престола, и что ты увидишь? Ты увидишь, как они готовят почву для объявления Священной Войны, как только в Проливе Синг-ву растает лёд, вот что ты увидишь, — сказал он, отвечая на свой собственный вопрос.
— Вероятно, это так, — согласился Сэмил, и выражение его лица стало более серьёзным. — С другой стороны, если бы они не воспользовались этим предлогом, ты знаешь, что они нашли бы другие. Такова природа зверя.
— Кракены обычно нападают, когда чувствуют запах крови, не так ли? — горько сказал Ховерд.
— Да, они так и делают, — вздохнул Сэмил. — С другой стороны, мы мало что можем с этим поделать, кроме как смотреть, чего может достичь сила молитвы. Вот почему я смотрю на более насущные проблемы.
— Дачарн?
— Точно. — Сэмил тяжело вздохнул. — Я не знаю точно, что происходит с этим человеком, Ховерд, но я твёрдо склонен полагать, что в его лице мы видим подлинное возрождение. Что, конечно, ставит его в смертельно опасное положение, при такой близости к Клинтану. Последнее, что Клинтан может себе позволить — что человек, входящий в «Группу Четырёх», серьёзно относится к Писанию.
— На самом деле, — серьёзно сказал Ховерд, — это может быть лучшей защитой для Дачарна. Клинтан по природе своей не способен принимать всерьёз веру любого, кто с ним не согласен. Или, скорее, воспринимать любого, кто не согласен с ним, как серьёзную угрозу, если он мотивирован подлинной верой.
— Нет? Тогда как насчёт предупреждения Дачарна?
— Жаспер Клинтан не беспокоится о нас из-за нашей веры, Сэмил. Он беспокоится о нас, потому что мы представляем угрозу для его власти. И, — к несчастью добавил Ховерд, — потому, что он думает, что мы можем совершить великолепную диверсию.