Мудрый
Шрифт:
– Они были совсем растеряны, после того как потеряли своего правителя и его сыновей, – тихо сказал царь. – Они не знали, что делать. И в этот день ты вышел из пустыни и привел к ним меня. Народ увидел в этом знак.
– Да. И я сказал людям: «Этого отрока избрал Бог. Он вырастет и станет вашим царем. И будет сильным и справедливым». А ты забыл все.
– Значит, ты все придумал? И не было никакого голоса? Я не царь?.. Подожди, но они же сами избрали меня!
– Потому что ты обещал быть сильным и справедливым, а стал только сильным.
Царь молчал, глядя
– Ты заставил голодать жен солдат, и их дети стали умирать.
– Но я ведь исправил все, как ты сказал. И велел казнить ведунью, что поила своей отравой женщин моего города. Жены воинов снова стали рожать детей.
– А что толку? Эти дети умирали от голода и болезней, а их матери – от тоски и нужды. И теперь воины поднялись против тебя, а ты не знаешь, как усмирить армию, поэтому и пришел ко мне. Я же предупреждал тебя об этом год назад, когда вышел из своей пустыни во второй раз. Ведь не буря была причиной твоего прихода ко мне, верно?
Проницательный узник заметил, как вздрогнул царь и как опустились его плечи.
– Чего ты хочешь?
– А исполнишь? Или потом осерчаешь и велишь отменить приказ?
– Проси, я сказал.
– Вели приносить мне раз в неделю горсть песка в память о буре, которая разрушила этот город. Прикажи стражникам разжимать свой кулак у меня на глазах, чтобы, глядя, как песок утекает сквозь пальцы человека, я всегда помнил о зыбучести и непостоянстве жизни.
– Я прикажу исполнять это до последнего дня твоего пребывания в темнице.
– Или до последнего дня, пока стражники будут выполнять твои приказы.
–Так что же мне делать сейчас?
– Ты можешь говорить со своей армией.
– Слишком поздно, они не услышат меня. Придется нанять новое войско.
– Ты, конечно, можешь нанять чужую армию, которая усмирит твою. Но есть путь короче и проще. Правда, ты настолько слеп, что не видишь ничего. Золота, приготовленного для чужих наемников, будет достаточно и твоим солдатам. И они снова будут преданы тебе и веселы. Их жены сперва накормят детей, а потом наденут красивые наряды и будут услаждать взор своих мужей. Да и воины станут прославлять тебя как великого правителя.
– Слишком поздно, – зло произнес царь и, развернувшись, быстро вышел из темницы. Так быстро, что даже страже, наблюдавшей за беседой издалека, показалось, что царь убегает, боясь услышать что-то еще от Мудрого.
Со следующего дня в темницу раз в неделю стал приходить стражник и молча разжимать ладонь с песком. Мудрый также молча наблюдал, как горка из песчинок становилась все меньше, пока последняя крупинка песка не оказывалась на полу. Так проходили годы. И ничего не менялось в подземном мире, отделенном от солнца и людей каменными стенами и волей царя, только пряди черных волос, виднеющиеся из-под накидки узника, с каждым годом все больше покрывались серебром.
Заслышав шаги со стороны каменной лестницы, мужчина встал,
– Мой великий шах! Я ждал тебя, – произнес он в сторону своего старого друга.
– Ты же видишь, что я больше не шах. Помоги мне! Научи – и мы спасемся оба.
– Зачем? Я привык жить здесь. Эта темница ничуть не хуже моей пещеры. За десять лет она стала мне домом.
– Но как ты можешь быть доволен такой жизнью?
– Здесь мое уединение не нарушают праздные посетители и глупцы, ищущие мудрости. У меня остался только один по-прежнему верный мне искатель правды. Да и тот приходит раз в пару лет за советами, которые не намерен выполнять. Ты оказал мне большую милость, предоставив это жилье и стражников, которые каждый день приносят воду, пищу и не забывают напоминать о бренности жизни и преходящей человеческой славе.
– Но ведь пищу тебе приносили и в пещеру. Я почитал за честь привозить дары.
– Да-да, я помню. Каждый год, ровно в день, когда я привел мальчишку в город и сказал, что он будет царем, к моей пещере приезжал великий шах со свитой и привозил мне одному столько еды, что ею можно было накормить целый город. Правда пищи хватало лишь на три дня. На четвертый вся твоя еда портилась в пустыне и, сжигаемая солнцем, превращалась в тлен. А ты, уверенный в своем великом благодеянии и принятых Богом дарах, удалялся в город, где тебя ждала голодная армия. Эти дары могли спасти твоих людей, но тогда никто бы не сказал, что ты велик. Совсем другое дело – жертва и дары Богу в пещере великого мудреца. Разве ты не знал, что дары Богу можно было приносить в любом месте, даже в твоем городе. Особенно в твоем городе. Ты зря искал, как отдать Богу эти дары так далеко. Твои нищие и верные подданные всегда были рядом, но ты был слеп… В темницу мне не привозят ненужные дары, зато каждый день дают немного воды и хлеба. А это более ценный дар, чем груженые снедью караваны.
– Но я не смогу так жить.
– Нет ничего невозможного для человека. Ты же был бедным юнцом, но смог стать правителем. Сможешь и наоборот.
– Но я уже вкусил богатства и власти. И я ответственен за жен и детей, за своих людей.
– А где твои люди? Хочешь, я сам скажу? Самых честных и верных перебили по твоему же приказу. А те, кому ты открыл ворота города, не твои люди, иначе как бы ты оказался в темнице?
– Это все Балзар.
– Кто это? Я не помню такого имени среди твоих приближенных.
– Я нанял его пару лет назад, когда не смог усмирить свою армию.
– Расскажи мне о нем.
– О, это великий воин, и много лет он наводил страх на все близлежащие города.
– И на твой?
– И на мой. Помню, мы долго ломали голову и все думали, как защитить город, но у нас не было достаточно надежных стен. Все боялись Балзара, потому что не знали, как одолеть его. В бою ему не было равных, так же как и в хитрости. И когда моя армия превратилась в бунтовщиков, я знал, к кому обратиться.