Муфлоны

Чеглок А.

Много пластинок я перепортил, желая снять его в различных позах, но более удачными вышли только две: сбоку и та, на которой он изображен чешущим свою голову.

Через несколько дней я с готовыми карточками опять пошел к Рене, чтобы подарить им портреты их любимца и лишний раз поглядеть на Коки.

Как ни плохи казались мне самому карточки, но старикам они доставили огромную радость, и этими портретами я сразу расположил к себе добродушных людей.

Старичок оказался страстным охотником. Он исколесил все окрестности, проникал глубоко

в пустыню и в совершенстве знал все горы вокруг Эль-Кантары.

Любимая охота его была за муфлонами, и именно потому, что она представляет невероятные трудности.

Нужно быть великолепным ходоком по горам, бесстрашно влезать на скалы, спускаться в пропасти, чтобы иметь успех на этой охоте.

И преодоление таких трудностей и представляло главную прелесть для Рене на этих охотах.

Несколько раз он чуть не пропадал от жажды, скатывался в пропасти, срывался со скал... Один раз при этом сломал себе руку и сам же, несмотря на страшную боль, забинтовал ее своей рубашкой.

Ему пришлось после этого тащиться по горам 15 верст до шатра знакомого араба, где он взял мула и приехал домой.

Но этот случай не прекратил его дальнейших охот.

Видеть по временам муфлонов, наблюдать за ними стало для него какой-то необходимостью. Не всегда он даже стрелял в них. Сначала он перестал убивать самок, потом молодых, а потом решил, что он будет убивать только таких старых муфлонов, у которых грива волочится по земле.

При таких условиях его охоты редко оканчивались убийствами, но тем не менее доставляли ему большое удовольствие. В них оставались все те же трудности увидеть могучее красивое животное, то же удовольствие при виде его ловкости и невероятно высоких прыжков.

Старушка говорила, что ее муж не охотился, а ходил в гости к муфлонам, и, пожалуй, это было похоже на правду.

В его рассказах не чувствовалось настоящего охотничьего духа. Он не хвастался тем, сколько он убил муфлонов, он не показывал рогов и шкур их.

В его рассказах имело мало места описание гор, пропастей... Он с удивлением говорил о том, как громадное животное совершенно невозможно заметить, если оно лежит неподвижно. Их одноцветная рыжеватая окраска своими мягкими неяркими цветами очень подходит к той каменистой почве, на которой они и живут.

Он много рассказывал мне о страшных драках между самцами, которые иногда оканчивались тем, что от сильного удара один из борцов летел в пропасть.

Только в этих боях обнаруживается страшная сила громадных рогов муфлонов.

Со всего разбега они сталкиваются друг с другом, и удары рогов тогда звучат, как короткие пистолетные выстрелы.

Один раз Рене сидел не дальше тридцати шагов от борцов. Он наблюдал в течение 2 1/2 часов их схватки. Дрались два старых муфлона. Сначала схватки у них были очень редки, через десять, пятнадцать минут. После каждого удара бойцы расходились, нагибали головы и несколько минут стояли неподвижно в таком положении. Иногда мимоходом съедалась какая-нибудь трава,

но это делалось как бы машинально, скорее по привычке.

Борцы ни на мгновение не спускали своих взглядов друг с друга, и каждое движение одного хорошо учитывалось другим.

Ни один, ни другой не давали захватить себя врасплох.

Но с течением битвы страсти разгорячались, расстояние уменьшалось, схватки сделались чаще... Казалось, что ни один борец не в состоянии осилить другого.

Но конец битве положила маленькая случайность. Один удар вышел немного в бок, и это заставило одного муфлона сделать движение головой в противоположную сторону.

Ответ на это невольное движение не был рассчитан, и другой муфлон также невольно отвернул свою голову от удара.

Этого было довольно, чтобы первый воспользовался этим мгновением и ударил в плечо соперника.

Сам по себе удар был слаб, но, чтобы усилить его, муфлон навалился на своего соперника и начал давить его.

Тот, в свою очередь, чтобы не упасть, начал пятиться назад, а первый продолжал напирать.

Попытка вновь встать в боевую позу каждый раз оканчивалась неудачно. Счастливец не давал этой возможности, бил рогами своего противника при каждом движении и после двух-трех ударов обратил в бегство неловкого борца.

За время своих многочисленных скитаний Рене пришлось видеть и другое, не менее любопытное зрелище. На молоденького, только что родившегося муфлона напали сразу два орла. Мать находилась в нескольких шагах от него и обгладывала кустик. Как ни неожиданно и быстро произошло нападение орлов, но все же мать громадными прыжками очутилась возле своего детеныша как раз в тот момент, когда один орел опускался к своей жертве с вытянутыми когтями. Орлу ничего не оставалось больше, как взмыть в высоту. Несколько раз поочередно с разных сторон орлы делали нападения, но каждый раз встречали согнутую для удара голову и торчащие рога.

Рене поспешил убить одного из этих кровожадных хищников. По его словам, орлы гораздо больше, чем люди, причиняют вред молодым муфлонам, газелям и другим зверькам голых скал Африки.

На взрослых муфлонов орлы не решаются нападать, но для молодых муфлонов орел - самый страшный хищник.

В сущности, кроме человека, у муфлона нет врагов. Львы с их грузным, тяжелым туловищем не способны лазить по скалам за муфлонами.

Более гибкая и ловкая пантера избегает голых скал и живет там, где есть леса.

Гиены тоже не в силах угнаться за муфлонами по скалам.

Их стальные, упругие ноги - главное и надежное спасение от всех врагов.

В искусстве прыгать и лазить по скалам они не имеют себе равных, разве только среди других горных баранов и козлов, которые тоже обитают на неприступных высочайших горных вершинах. У нас на Кавказе есть такой же великолепный прыгун - это тур.

Но тур очень и очень близкий родич муфлона.

Муфлоны принадлежат к семейству баранов, а туры - к семейству козлов.