Мухобойка для дракона

— Да что б тебя! — в сердцах воскликнула Любомира, споткнувшись о какую-то корягу. Ведро, загремев, вылетело из руки. «Да что за ерунда! Как я могла не заметить эту корягу на тропе!»

Чтобы не упасть, ей пришлось проскакать козой несколько шагов. Обернувшись, она в недоумении замерла. Корягой оказалась грязная мужская стопа, торчавшая из-под ствола, свалившегося от старости огромного дерева.

А ведь вчера утром она прошла здесь как ни в чём не бывало. Выходит, владелец грязной ноги появился

позже.

Подхватив ведро, Любомира осмотрелась. Вдруг здесь были ещё сюрпризы? Не хотелось бы, чтобы чужих ног оказалось много. Этого ещё не хватало в её лесу!

Несколько лет назад Любомира ушла в предгорье, став настоящей фреей этих мест. Умершая тётушка Ираида постоянно твердила ей, что мать была истинной защитницей лесов. Это её родительницу и сгубило. Никто тогда и подумать не мог, что эльфы Эльдорона начнут вырубать зелёные насаждения, гоняясь за драгоценными камнями. Лес уничтожили, заодно погубив и душу фреи, которая была привязана к охраняемому месту.

Однако Любомиру не испугало то, что произошло с её матерью. Она любила здешние места, чувствовала обитателей. Каждый листочек и травинка были ей как родные. Она не задумываясь связала себя с этим лесом. А потому чужаки ей здесь были ни к чему.

* * *

Любомира крадучись подобралась к убежищу незнакомца. Нет, она не боялась. Постоять за себя фрея могла. Да хоть ведром огреть для начала! Просто не хотелось, чтобы про неё знали чужаки.

Фреи для многих землевладельцев были заманчивым приобретением. Они могли общаться с животными и растениями, поднимать урожаи и отгонять вредителей. Вот и посылали магов за ними охотиться.

Потому Любомира решила проследить за незнакомцем издалека, надеясь, что он сам уберётся восвояси. А если нет, то сам виноват. Медведи и волки рядом бродили. Если что, могли помочь ей прогнать незваного гостя.

Однако нога не шевелилась. Любомира осторожно стукнула по ней. Конечность была крупной с хорошо сформированной стопой и ужасно грязной. Всю её поверхность покрывала корка тёмно-серой глины, точно такая устилала берег озера.

«Специально, что ли, так извозился?» То, что мужчина живой, Любомира нутром чуяла. А ещё, подойдя ближе, она ощутила запах крови, и ей это жутко не понравилась. Присев, она заглянула под корягу. Там было темно. Проход был узким, сверху свисала пучками трава и застарелые корни, так что кроме колена, она мало что узрела. Даже вторую ногу не сразу разглядела.

— Похоже, Берунья, — обратилась она к своей воспитаннице, — наша находка ранена и теперь отдыхает, пытаясь восстановиться.

Жёлтые глаза маленькой рыси вопросительно уставились на неё. Через несколько мгновений комок шерсти с огромными ушами, украшенными кисточками, скользнул с ветки дерева под корягу. Ещё через секунду она услышала яростное шипенье, и животное выскочило с вздыбившей на загривке шерстью.

— Неужели такой страшный? — усмехнулась Любомира. — Эй, мужик! — она не очень вежливо пнула ногу. — Вылезать будешь? — Ответом ей послужила тишина. — Знаешь что, я сейчас уйду, — заявила она ему, — а когда вернусь, будь добр убраться отсюда. Тебе

здесь не рады. Пошли, Берунья, а то вдруг он не хочет, чтобы его видели.

Любомиру сильно напрягало, что торчащая нога одна и она голая. Полностью раздетых мужиков она ещё не видела, но что у них там, примерно представляла. А знакомиться с этим местом ближе, у неё желания не было. Поэтому фрея приняла решение — дать незнакомцу возможность убраться из леса подобру-поздорову.

Она направилась к озеру. Утро было прекрасное. Любомира даже принялась напевать песенку, выкинув происшествие из головы. Почему-то она была уверена, что, вернувшись, не застанет никого под корягой.

Маги голые и грязные по лесам не бегали. Для этого они себя сильно любили. Охотники — она очень на это надеялась — про неё пока не знали. Дичи для них в этих местах не было. Едва они входили в лес, Любомиру предупреждали птицы, а она сообщала об опасности другим животным.

А крепко спящий под корягой мужчина должен был, по её мнению, проснуться и отправиться восвояси. Во всяком случае, ей хотелось так думать.

На берегу Любомира задержалась. Нарвала трав, что уже набрали силу, посидела в тенёчке. Съела пополам с Беруньей припасённый пирожок и, зачерпнув ведром воды, отправилась с рысью назад.

К её удивлению, незнакомая нога так и торчала из-под коряги. Разозлившись, фрея прошла мимо. Дома поставила ведро на лавку и села.

— Ну что? — спросила она у внимательно взирающей на неё жёлтыми глазами рыси, примостившейся на входном коврике. — Что будем делать? Обязательно идти помогать? — Любомира нахмурилась. Связываться с незнакомцем, ой как не хотелось — Не человек, говоришь. А кто? — Берунья вскочила и вздыбила шерсть на загривке. — Дрок? — удивлённо переспросила фрея. — Я не знаю, кто такой дрок. Эй! — крикнула она, выскочившей из дома кошке. — Берунья! Кто такой дрок?

Ответа не последовало. «Вот что ты будешь делать с такой подругой! Захочет — поможет, не захочет — палкой не заставишь». Девушка налила козе Маньке воды и отправилась обратно к коряге.

Как она не просила по дороге богиню Пирунаю — защитницу всего живого — убрать из-под коряги владельца грязной ноги — никуда мужик не делся.

— Эй ты! — снова попыталась она докричаться до хозяина конечности. — Ты меня слышишь? Не слышит, — ответила Любомира сама себе. — А вторая нога твоя где?

Разговаривая сама с собой, девушка присела. Приглядевшись, она поняла, почему не заметила сразу вторую ногу. А увидев, залилась краской. Вот чего он так раскорячился? Теперь она точно знала, как выглядят голые мужики. Неведомый ей дрок второй ногой зацепился за корягу, и она так и осталась в согнутом состоянии. Любомира сняла с себя фартук и, стараясь не смотреть, кинула на причинное место.

Лишь после этого она проползла вперёд и попыталась дёрнуть мужчину за согнутую конечность. Получилось не сразу, мешали ещё целые корни дерева. Провозившись, ей удалось завладеть второй ступнёй. Пыхтя, она схватила мужика, который не мужик, а неведомый ей дрок — чтоб ему пусто было, попался на тропинке! — за ноги и потащила.