Мультилюди
Шрифт:
Следователь вновь прислушался к «внутреннему голосу» и продолжил:
– В общем, так. У нас есть сведения, что одна из нелегальных Структур готовится к государственному перевороту.
– Вы со всеми подследственными так откровенничаете?
– Отнюдь. Будем просто считать, что вы подходите нам больше других.
– Да ну? И чем могу помочь я – жалкий одиночка?
– Ирония тут неуместна. В одиночку вы действительно ничего не стоите против Структуры. Но у вас как «индивидуала» есть одна особенность, которая, к сожалению, уже недоступна нашим кадровым сотрудникам… Кстати, с этого момента вы отвечаете
– Да ладно, чего уж там, – я начинал почти откровенно веселиться. Может, это была просто истерика, а может, последствия действия «успокаивающего», вколотого мне спецназовцем.
– Так вот. Нам необходим человек для внедрения последовательно в разные Структуры…
– Но как…
– В том-то и дело, что это будет происходить без прямого подсоединения к мозгу, как у всех нас, а через посредничество спецаппаратуры. Дело в том, что даже недельное нахождение в той или иной Структуре накладывает на некоторые свойства мозга совершенно характерные отпечатки. Поэтому, внедрившись в иную Структуру, наш сотрудник рискует быть немедленно вычисленным. А это означает моментальный провал операции. Необходим человек с независимым мозгом.
– Вот видите… – с сарказмом начал было я, но следователь недовольно поморщился и прервал меня.
– Это издержки начала Структуризации. Ученые с ними справятся. Но у нас нет времени. Только не думайте, что вы настолько уникальный, что сможете диктовать нам условия. Таких, как вы, достаточно. Вашими преимуществами являются хорошие физические данные и служба в армии. А вот психика у вас расшатана, что не может не вызывать некоторых сомнений. Но, я думаю, это дело поправимое. Так вы согласны?
Я подумал немного. Затем вспомнил застывшее в страшной гримасе лицо следователя… И решился.
– Хорошо. Я готов попробовать…
– Сергей Галич? Здравствуйте. И до свиданья. С этого момента вы – агент Эгоист.
– Что?!
– Вам не нравится псевдоним? Вы будете работать совместно с агентами Тварь, Свин и Либидо.
– За что вы нас так?..
– Чтобы не забывали, кто вы есть в новом российском обществе. Все, тему закрыли. Приступаем к практическим занятиям. Меня называть – Мастер. Вопросы?
– У вас, мастеров, отдельная Структура?
– Вопрос бестактен. Что и не удивительно слышать от агента с псевдонимом Эгоист. Запомни правило номер один: никогда и никого не спрашивай, в какой он Структуре. Это табу. Понятно?
– Да.
– Ни черта тебе не понятно – ты никогда сам в Структуре не был. Впрочем, сегодня будет тренажер.
– Как в «Матрице»?
– Ха-ха-ха!.. М-да… Почему все задают этот вопрос? Если тебе приятнее считать, что это так – лучше сразу расстанься со своими иллюзиями. Все гораздо проще. Но вопросы и пояснения – после.
Мастер был коренаст, движения его были нарочито замедленны, за чем угадывалась уверенность, ловкость и недюжинная сила. Взгляд его был колок и надменен. Он демонстративно не уважал меня, но высказывал решимость сделать из меня профессионала, насколько это возможно из человека, не прошедшего структуризацию.
…Ощущение было очень странное. Нельзя сказать, что я попал в виртуальный
И нельзя сказать, что, я почувствовал реальное единение с сотнями тысяч людей, подключенных к Структуре.
Я просто ощутил себя многократно уверенней, спокойнее. А главное – несравнимо умнее.
Тренажер представлял из себя обыкновенный шлем, вроде мотоциклетного, но с мощным оптоволоконным кабелем, торчавшим из затылка и подвешенным к хитрому подвижному кронштейну. Со шлемом на голове полагалось ходить по комнате, выполнять физические упражнения и проходить психологически тесты. Мебели в комнате не было, так что все это приходилось делать стоя или сидя на полу с резиновым покрытием.
На мой удивленный вопрос, почему тренажер столь громоздкий по сравнению с обычным мозговым чипом, Мастер усмехнулся и повел меня в ангар, где находилось оборудование для внедрения независимого индивида в Структуру.
Мда… Однако… Оборудование размещалось на трех автобусах, вроде междугородних. Помимо аппаратуры в них должно было находиться около ста пятидесяти человек «разгонщиков», чьи мозги также работали на внедрение агента. В этом случае для подключения к Структуре достаточно было взять в рот металлическую таблетку усилителя.
Слегка обалдевший, я продолжил обучение.
Через неделю меня научили пользоваться различными опциями Структуры.
Я научился находить нужных людей и выходить на прямую связь с ними, научился объединять усилия мысли с несколькими конкретными людьми для проведения прямого мозгового штурма с целью решения той или иной интеллектуальной задачи. Научился подключаться к банальному Интернету, вызывать в мозгу голографические картинки, виртуальные дисплеи и экраны теленовостей (все-таки, это делалось только по необходимости – мультилюди, то есть, люди, подключенные к Структуре, продолжали пользоваться обычными телевизорами и компьютерами – но теперь не в пример куда более эффективно).
Разумеется, я так и не стал частью мультичеловечества. Для этого необходимо вживление под кожу головы специального «вечного» процессора с заменяемым блоком сотовой связи. А главное – необходимо время для подлинного слияния с другими членами твоей Структуры. Именно тогда ты начинаешь эффективно исполнять свой гражданский долг – предоставлять часть своего мозга для решения общих задач, как некогда это пытались сделать, объединяя через Интернет частные компьютеры.
Однако человеческий мозг – инструмент не только более совершенный, чем компьютер. Объединение мозгов позволило объединить ТВОРЧЕСКИЕ усилия. Именно поэтому технический прогресс теперь ускорялся в несколько раз.
Что, впрочем, меня не особо радовало. Я-то всегда был уверен, что темпы технического прогресса – не оправдание для такого вмешательства в природу человека. Во всяком случае – в мою собственную.
Еще задавал себе вопрос: а как при всеобщей структуризации удалось преодолеть сопротивление религии? Ведь не я один противился новой системе общественного устройства.
Это оставалось непонятным, но лежало уже вне рамок поставленного задания.
Я присоединялся к Структуре на время не более трех часов в сутки. Этого требовали особенности мозга, который, в интересах операции, не должен был носить следы пребывания в конкретной Структуре.