Мультилюди

Выставной Владислав Валерьевич

– Так вы ничего не слышали? – снова спросил я.

– Может, это такие галлюцинации, – невнятно предположил Потрошитель. Хотя…

– Какие галлюцинации? Свин, ведь это ты вытащил меня после разговора с неизвестным?

– Я тебя вытащил одновременно со словом «готово», – шмыгнув носом, сказал Свин.

Я обалдело осмотрел друзей. Блин, послал же Бог приятелей…

– Понимаешь, Эго… Если Это не бред… – начал было Либидо.

– Это не было бредом! – запротестовал я.

– Тогда весь твой разговор с неизвестным, как ты его называешь, уложился менее, чем в пару

секунд, – закончил Либидо и многозначительно переглянулся с Потрошителем. Тот победно покачал головой, мол, «видишь, я ведь говорил!». Видимо имел место какой-то давний спор.

– Тогда все стает на свои места, – сказал Потрошитель. – А неизвестный мне блок – и есть тот самый блокиратор… Сейчас я его хорошенько рассмотрю…

– Стойте! – воскликнул я. – Как вы не понимаете! Это же дополнительный шанс!..

– Не понял, – сказал Свин и захлопнул лаптоп.

– Терро-структура не расколола меня, она считает, что я и есть Саид!

– И что с того? – надул губы Свин, но Либидо жестом остановил его.

– Я не знаю, что вы собрались делать со своими добытыми программами, но скажу одно: если вы хотите ломать Терро-структуру, надо использовать возможность легального проникновения в нее. То есть, по крайней мере, еще раз я смогу появиться в ней как Саид – то есть как свой. Или почти свой. Не знаю, как вас, но меня беспокоит выражение БОЛЬШАЯ АКЦИЯ. Ведь если предположить, что атомные взрывы террористов были рядовыми акциями, то просто страшно предположить, что такое акция БОЛЬШАЯ.

– М-да, – протянул Либидо, – Затишье у них было долгое, могли придумать какую угодно гадость. Тем более, если они действительно научились так прессовать индивидуальное время. Тогда они обогнали нас на сотни лет в развитии… Тьфу, да нет, не может быть, конечно.

– Не успокаивай себя, сказал Потрошитель. – Может. И если моя теория подтверждается – а она, я вижу, подтверждается – то мы ничего не сможет противопоставить Терро-структуре. Абсолютно ничего.

– Если не уничтожить ее изнутри, – добавил Свин.

Тварь оглядела всех со странным выражением на лице. Я не мог понять, что с ней, пока не заметил, как из уголков глаз начинают течь слезы. Какую угодно Тварь я готов был представить себе, только не плачущую.

– Мы… Мы должны… – всхлипывая попыталась произнести Тварь, но вдруг ее губы задрожали, и она упала лицом в подушку, тихо содрогаясь и комкая в кулаках наволочку. Свин подсел на край кровати и неловко теребил плечо сестры.

– Что с ней? – изумленным шепотом спросил я у Либидо.

– Наши родители. Вторая ядерная атака, – коротко ответил Либидо.

– 7-

Джип с телом Саида загнали метров на двести в лес и хотели просто бросить. Но Свин настоял на том, чтобы уничтожить «следы преступления». Так и поступили. Образ обугленного, жирно коптящего остова джипа впечатался в память, и, видимо, теперь будет часто посещать меня в ночных кошмарах.

Мы уходили все дальше и дальше от города.

Город был теперь не только опасен, но и не нужен.

Там оставались модуляторы Структуры, миллионы людей, объединивших свой умственный потенциал

в неравной борьбе с Терро-структурой, заодно приобщившись к новой форме рабства, там оставались бандиты со своей криминальной Структурой, оставался Мастер, готовящий новые кадры для бесконечной борьбы с этими самыми бандитами, остался Потрошитель, рутинно приобщающий к Структуре подростков… Там разгребали последствия путча, который был всего лишь маленькой репетицией перед некой Большой Акцией террористов. Да мало ли что там осталось?

Этот хрупкий мир предстояло спасти четырем не очень счастливым людям, у которых, впрочем, оказались в руках серьезные козыри.

Для того, чтобы реализовать эти козыри, требовалось некоторое время и достаточно спокойное место.

Я недоумевал, куда нас, в обход поселков и небольших городков, по лесам и пустырям, тащит неутомимый Либидо. Поскольку прочие такими вопросами не задавались, я решил, что место это – старое и проверенное. Однако мне трудно было представить себе кусок цивилизации, где, отгородившись от мира, можно оставаться среди людей. Ведь только так возможно было реализовать наш план, требующий высокотехнологичных вложений.

И Тварь сильно изменилась в последнее время в отношении меня. Я не мог понять – что – равнодушие, привычка или что-то более важное вытесняло меня из ее мыслей. Она была все чаще молчалива и погружена собственные размышления. Только усталость и беспокойство от предстоящих вылазок в Терро-структуру помогали мне гнать прочь эти мысли.

Впрочем, по истечении двухдневного марш-броска все встало на свои места.

Мы стояли перед тяжелыми монастырскими воротами.

Монастырь был старый, если не древний. Но восстановлен, видимо, сравнительно недавно. Свежая побелка стен сверкала на солнце, волнующе контрастируя с насыщенным цветом потемневших досок ворот.

За высоким стенами сверкало белым и золотым здание церкви, будто сошедшее с картинок из учебника истории.

Либидо нажал облезлую кнопку звонка у калитки. Открылось маленькое окошко, и туда Либидо тихо произнес несколько слов.

Я ждал, что откроется калитка. Однако прошло около десяти минут, прежде, чем загудел электропривод и огромная створка ворот слегка повернулась, открыв довольно тесный проход.

Мы вошли за ворота. Словно в параллельный мир. Все ЗДЕСЬ было не так, как ТАМ. Песок под ногами. Золото куполов, обилие деревянных построек и людей в черных и серых хламидах. Одни мужчины. Поленницы дров. Лошади, запряженные в самые настоящие телеги. И лишь небольшой грузовичок в глубине двора напоминал, какой век на дворе.

Я слегка волновался – никогда мне еще не доводилось бывать в таких местах.

– Отец Николай ждет вас, – тихо сказал человек в монашеской одежде – первый, кого мы встретили, пройдя ворота.

Пока мы поднимались «в палаты», Свин поведал, что Отец Николай, старый знакомый, и есть настоятель этого монастыря. Мне хотелось узнать, что связывает этих хакеров с религией, но спросить не решился.

Отец Николай, оказавшийся довольно молодым человеком, принял нас в украшенной иконами комнате, за длинным деревянным столом.