Мумия и Тролль
Шрифт:
Пролог
Хоронят эльфа. Несут хрустальный гроб, всё торжественно, скорбная процессия… Позади — увязавшийся в ожидании халявы тролль.
Сердечный друг покойного причитает:
— Бедный, бедный Анохрениэль! Зачем ты уходишь он нас туда, где холодно, темно, грязно и сыро?..
Тролль останавливается, бормочет обеспокоенно:
— Чё-то я не понял: его что, ко мне домой несут?
На них заглядывались. Сотрудницы аэропорта, стюардессы, пассажирки и
Однако следует признать, что и в этой совершенно обыденной ситуации оба воплощения девичьих грёз вели себя совершенно естественно. То есть полностью игнорировали восхищенные взгляды и призывные улыбки. Один из эталонных красавцев, лет двадцати пяти с виду, в гламурных темных очках, большую часть полета просидел уткнувшись в ноутбук и занавесив длинными золотисто-рыжими волосами узкое породистое лицо. Лишь время от времени он нервно вскидывал голову, поворачивался к иллюминатору и замирал, демонстрируя всем желающим великолепный профиль.
Спутник рыжего вел себя куда спокойнее. Мужественный брюнет с кожей бледной, как мрамор, и неестественно алыми, будто выпачканными свежей кровью губами, он почти весь перелет от Лондона до Санкт-Петербурга продремал в кресле. Не пошелохнувшись. Будто и впрямь был мраморным изваянием. Тем более что сложен брюнет был ничуть не хуже тех, с кого ваяли античных героев.
Самолет вошел в низкое облако. Одновременно раздался мелодичный звуковой сигнал. Под потолком загорелись надписи «пристегнуть ремни».
Черноволосый открыл глаза, поглядел в иллюминатор. Ничего интересного, кроме туч, не увидел.
— Наш самолет производит посадку в аэропорту «Пулково», — послышалось из динамиков. — Просим вас пристегнуть ремни безопасности и не пользоваться мобильными телефонами… Температура за бортом…
Длинные пальцы рыжеволосого все так же бегали по клавиатуре.
Его запястья украшали браслеты из нескольких ниток драгоценных камней.
«Сколько они могут стоить? — подумала проходившая мимо стюардесса. — Миллион? Если, конечно, камни настоящие…»
— Будьте любезны, пристегните ремень и выключите ноутбук! — произнесла она по-английски.
Рыжеволосый поднял голову, чуть сдвинул очки, процедил: «Он выключен» — и вновь застучал по клавишам.
Стюардесса застыла. Лицо у нее на миг стало глупым-глупым.
— Извините, — пробормотала она и пошла дальше.
В салоне погас свет. За стеклами поплыли тусклые пригороды Петербурга, нитки шоссе с ползущими машинками. Всё — в мутной дымке городского смога. Хотя до заката было еще далеко, повсюду уже мерцали россыпи огней.
— Почему так темно? — проговорил рыжеволосый, глядя на проплывающие внизу поля сквозь темные швейцарские стекла. —
— Осенью и зимой тут всегда так, — отозвался брюнет флегматично. — Сумерки, холод и грязь. Привыкай.
Снять очки он своему спутнику почему-то не предложил.
Рыжеволосый снова глянул вниз, и его передернуло от отвращения.
— Так вот как выглядит Мордор! Страна вечной ночи… Кто бы подумал, что однажды я добровольно отправлюсь сюда? Одинокий воин против полчищ мрака…
Его произношение было безупречно. Любой английский аристократ признал бы в нем своего.
— Почему это одинокий? — не открывая глаз, поинтересовался брюнет. — А я?
— Ты? — Губы рыжеволосого презрительно искривились. — Ты — слуга!
Брюнет промолчал.
Рыжеволосый откинул с лица длинную прядь, нахмурился и полюбовался собственным отражением в стекле.
— Теперь я знаю, что чувствовали мои далекие предки, отправляясь на битву с Врагом. Непросто сохранять твердость духа, покидая цветущие берега и зеленые холмы родины ради мрачных пустошей, населенных отвратительными ночными чудовищами вроде огров…
Он содрогнулся и резким движением опустил пластиковую шторку.
Брюнет чуть заметно усмехнулся.
— Тебе-то наплевать! — сердито заявил его спутник. — Это ведь не твоего отца здесь убили!
— Можно подумать, Лу, ты его нежно любил, — лениво произнес брюнет.
Рыжеволосый резко, по-птичьи обернулся:
— Не забывайся, ведьмино отродье! Я любил отца! И, не задумываясь, умер бы вместо него!
— Надо же, какие мы преданные, — пробормотал брюнет, отводя взгляд. — И великие. В Мордор он летит, как же! Там внизу всё не так мрачно, как тебе кажется. Людям, которые здесь живут, этот город нравится.
— Червям нравится жить в дерьме. Но я тебя понимаю. Это ведь твоя родина.
— У меня больше нет родины, и ты это прекрасно знаешь! — В голосе собеседника чувствовалась боль.
— Так уж и нет? — издевательски-насмешливо произнес Лу. Похоже, он был рад, что задел своего спутника. — А как же любимые помойки-переулки, где прошло твое детство… Прыщавые дружки-подружки? Неужели при встрече в груди сердечко не трепыхнется, а, Тэм?
Брюнет вздохнул. Его глаза, глубокие, трагически запавшие, словно обведенные темной полосой, настоящие глаза драматического героя с обложки «глянца», не смотрели на собеседника.
— Мое сердце? — повторил он. — Если оно и трепыхнется, то уж точно не в груди. А друзья? Что у меня теперь с ними общего?
— Наше общее дело! — строго произнес Лу. — Посмотри! Это сайт вашего Эрмитажа, раздел временных выставок. Интересно, да?
На экране крупным планом — фарфоровое лицо с раскосыми, плотно закрытыми глазами. Сквозь бледную кожу просвечивал бледно-зеленый, очень сложный узор.
— Хороша, верно?
Черноволосый атлет пожал плечами.
— Да ты никак некрофил, старина Лу?