Мумия
Шрифт:
Легионеры же двигались крайне неуклюже, в своем обтягивающем пехотном обмундировании, отягощенные вещевыми мешками с запасами продовольствия, боеприпасов и сменной амуницией. Из всего этого огромного количества вещей ценность здесь, среди песков, представляли разве что крепкие кожаные сапоги. Вуали, защищавшие головы солдат от солнца, крепились к круглым, с козырьками, кепи, и когда легионеры бежали, эти куски ткани предательски напоминали белые флаги капитуляции.
Вот в такие-то моменты Ричард О'Коннелл, уроженец города Чикаго, штат Иллинойс,
Обладавший внешностью лихого школяра, О'Коннелл, или Рик, как называли его друзья, или капрал, как обращались к нему рядовые, отличался стройной фигурой, лучистыми голубыми глазами и непослушной копной каштановых волос, носил форменную фуражку, легкомысленно заломленную набекрень.
Единственный из окружавших его солдат – разного отребья, набранного со всего западного мира, – Рик выглядел превосходно. В своем хорошо подогнанном снаряжении, подчеркивающем его ладно скроенное тело, с портупеями, отягощенными двумя револьверами, он мог послужить идеальным образцом воина для плаката. Такие, как правило, украшали вербовочные пункты Легиона.
Впрочем, в настоящий момент О'Коннелл больше подумывал о дезертирстве, и его останавливал лишь могучий инстинкт самосохранения.
Рик стоял на развалинах того, что когда-то являлось верхней защитной стеной Хамунаптры – Города Мертвых. Он прислушивался к приглушенному песком топоту копыт и леденящим душу воинственным выкрикам диких всадников.
Сначала Рик пользовался биноклем, но сейчас отбросил его за ненадобностью.
– Знавал я и лучшие деньки, – ни к кому конкретно не обращаясь, пробормотал он, вскидывая винтовку. О'Коннелл, как и его солдаты, был вооружен устаревшей моделью «Лебо».
Возможно, их ожидает вполне заслуженный конец. В пески их призвала не честь, а жадность. К их полковнику попала карта, указывающая путь к легендарной Хамунаптре, и весь гарнизон охватила жажда обладания древними сокровищами. А чего еще ожидать от сборища воров, убийц, беспринципных наемников и авантюристов?
Нынче же, во время атаки туарегов, развалины, скрывающие несметные сокровища, послужат им лишь временным убежищем.
– Есть кое-какие тактические соображения, капрал, – раздался позади Рика противный, словно у Хорька, писклявый голосок.
Обернувшись, О'Коннелл увидел рядовою второго класса Бени Габора. Он был родом из Будапешта, и одним своим видом доказывал, что дерьма хватает не только в Италии, Англия, Норвегии, России и Испании. Узкоплечий, с впалой грудью и глубоко посаженными глазками на вытянутом, с тонкой полоской усиков лице, этот изобретательный мерзавец более всех в Легионе сблизился с Риком. Скорее всего, потому, что среди этой кучи человеческих отбросов выбирать было не из чего.
– Единственная тактика, – ответил ему О'Коннелл, оглядывая усеявших горизонт арабских всадников, – эго стрелять, пока они держатся кучей.
– Согласен, есть и такой вариант, – кивнул Бени. – Но я предпочел бы сдаться.
– Отдавай свой патронташ.
Бени,
– Можно и просто убежать. А есть и другие возможности. Держу пари, что развалины вокруг изрыты подземными ходами. Чем мы, собственно, обязаны Легиону? Благодарностью за черствые бисквиты и жестокость?
– Возможно, ты и прав, – рассеянно ответил Рик, надевая патронташ Бени поверх своего собственного.
Пытаясь перекричать нарастающий шум от криков туарегов и топота их коней. О'Коннелл рявкнул:
– Револьвер тоже отдавай. Как я понимаю, пользоваться им ты не собираешься.
– Бери. – Бени безоговорочно протянул Рику оружие, как привязанный, последовал за капралом вдоль стены. – Ты знаешь, как давно не поступали на войне? С этими тупыми дикарями вполне может пройти. Прикинемся мертвыми.
О'Коннелл тяжело вздохнул и на ходу откинул барабан револьвера, проверяя, есть ли в нем патроны:
– Эти, как ты выразился, «тупые дикари» поставили нас в безвыходное положение. А впрочем, можешь попробовать все свои приемы. Уверен, что закончится это печально. Тебя сначала хорошенько помучат, а потом посадят на кол. Ты сдохнешь здесь от солнечного удара.
– Но это было всего лишь предложение...
– Черт возьми, и как тебя вообще занесло в Легион?
Такие вопросы, по этике, принятой среди наемников, задавать не полагалось. Большинство легионеров следовало лозунгу «Наша Родина – Легион!», так как в своих странах их разыскивала полиция. Правда, сейчас, когда приближающиеся туареги готовились всех их прикончить, такая оговорка была простительна.
Бени пожал плечами:
– Меня разыскивают по всей Венгрии за ограбление синагоги. Синагоги – это моя слабость, а иврит, кстати, один из моих семи языков.
– Грабить церкви... – покачал головой О'Коннелл, засовывая револьвер Бени за пояс. – Да ты еще хуже, чем я предполагал.
– Святые места обеспечивают самую богатую поживу, – певучим тоном школьного учителя поведал Бени. – Храмы, мечети, соборы... Да и кто их охраняет?
– Практически никто.
Вот именно! А как насчет тебя, Рик? – Бени продолжал идти за капралом, чтобы с высоты стены обозреть позиции, занятые легионерами. За линией вставших на колено и изготовившихся к стрельбе солдат расхаживал полковник Гуизо, очевидно, обдумывая план сражения. – Что же ты натворил такого, чтобы записаться в Легион пропащих?
О'Коннелл повернулся, чтобы ответить, но маленький мадьяр оказался настолько близко к нему, что они столкнулись носами. В попытке удержаться на ногах Бени судорожно вцепился в мундир Рика. Однако это привело лишь к тому, что они оба свалились с развалин стены вниз, взметнув облако песка.
– Итак, – продолжал как ни в чем не бывало Бени, поднимаясь на ноги и отряхиваясь, – что же ты натворил? Неужели пришил кого-нибудь?
– Пока еще нет, – сузив глаза, ответил О'Коннелл, проверяя, в порядке ли его оружие.