Муравейник Хеллстрома
Шрифт:
— Можешь приступать к работе, — сказал Хеллстром. Салдо встал, касаясь кончиками пальцев поверхности стола, и замешкался.
— Да? — спросил Хеллстром.
— Нильс, а у тех, других, не было такого оборудования? Я еще раз изучил магнитные ленты, записи и… — Он пожал плечами, очевидно, не желая критиковать.
— Мы все проверили. Там все чисто.
— Странно, странно то, что у них не было такого оборудования.
— Их не считали важными фигурами, — сказал Хеллстром. — Их послали для того, чтобы посмотреть, будут ли они убиты.
— А-а-а… — Лицо Салдо выражало одновременно понимание и изумление.
— Нам
— Убить их было ошибкой?
— Ошибка — создать ситуацию, когда убить их стало необходимо.
Салдо кивнул, понимая отличие.
— Мы сделали ошибку, — сказал он.
— Я сделал ошибку, — исправил его Хеллстром. — Успехи притупили мою осторожность. Мы всегда должны помнить, что каждый из нас может ошибиться.
Слова Праматери Тровы Хеллстром: «Позвольте мне сказать несколько слов о качестве, называемом нами «осторожность». Там, где мы, по нашему мнению, есть, и там, куда устремлен Муравейник — где-то в таинственном будущем, — существует нечто, отдаленное от того, что мы считаем фактами. Всегда вплетается наша собственная интерпретация. То, что мы, по нашему мнению, делаем, с неизбежностью модифицируется нашим собственным пониманием и его границами. Во-первых, мы фанатики. Мы видим все в терминах Муравейника. Во-вторых, Вселенная имеет тенденцию представляться не тем, что она есть на самом деле. В свете вышесказанного осторожность — это опора на нашу коллективную энергию. Мы должны верить, что Муравейник сам обладает мудростью и проявляет эту мудрость через нас, свои клетки».
Когда они достигли той точки на дороге, откуда Перуджи впервые мог увидеть ферму Хеллстрома, он попросил Крафта остановиться. Шериф затормозил свой зелено-белый пикап, подняв за собой столб пыли, и посмотрел вопросительно на пассажира.
— Что-нибудь не так, мистер Перуджи?
Перуджи просто сжал губы. Крафт интересовал его. Шериф был похож на актера, назначенного на роль. Словно кто-то увидел его и сказал: «Вот этот, мы его сделаем шерифом». Крафт был загорелым, с толстым носом и нависающими бровями, бледно-желтыми волосами, скрытыми под широкополой шляпой. Грубо слепленное лицо венчало столь же грубо сколоченное тело, перемешавшееся дерганой лошадиной походкой. Перуджи видел нескольких людей на главной улице Фостервилля, смутно напоминавших Линкольна Крафта.
Крафт воспринял молчаливую оценку спокойно, зная, что, хотя и является гибридом, выведенным в Муравейнике, его внешний вид не должен вызывать подозрений о его чужеродном происхождении. Отцом Крафта был местный хозяин ранчо, соблазненный в генном рейде женщиной Муравейника. Многие местные жители отмечали его сходство с отцом.
Крафт прочистил горло:
— Мистер Перуджи, я сказал…
— Я помню, что вы сказали.
Перуджи посмотрел на наручные часы: без четверти три. Каждый предлог был использован, чтобы задержать его отъезд — телефонные звонки, внимательное изучение отчета об
Крафт сдвинул шляпу на затылок и вытер рукавом лоб:
— Думаю здесь распылили какую-нибудь гадость.
— Вот как? Неужели это мог сделать Хеллстром? Я слышал, все защитники окружающей среды выступают против этого.
— С чего вы взяли, что док интересуется экологией? «Внимательней! Внимательней!» — напомнил себе Перуджи и вслух сказал:
— Я и не знал. Думал, что все энтомологи этим интересуются.
— Нет, не знаю. Как?
— Иногда они заняты своими экспериментами, а посторонние приходят и путают им все.
— Поэтому вы не хотели, чтобы я выходил из машины? Крафт ответил с видимым облегчением:
— Конечно. Кроме того, док снимает фильмы. Он сильно раздражается, если ему в этом мешают. Зачем портить добрые отношения с соседями?
— Вы полагаете, он может выставить охрану или что-нибудь в этом роде?
— Не-е-ет. Все местные жители знают о его работе. Мы стараемся держаться подальше от этого места.
— В чем проявляется его раздражение, если кто-то помешает эксперименту или съемкам фильма? — спросил Перуджи. — Он что, стреляет?
— Ничего похожего. Док членовредительством не занимается. Но он может быть груб. И у него есть могущественные друзья. Так что с ним лучше не ссориться.
«Это верно, — подумал Перуджи. — И этим может объясняться странное поведение местных властей. Работа Крафта, наверно, чистая синекура. Ему, похоже, совсем не хочется ее терять».
Вслух Перуджи сказал:
— О'кей. Давайте посмотрим, сумеем ли мы с ним не поссориться.
— Да, сэр!
Машина тронулась, и Крафт постарался вести себя по возможности так, словно ничего не происходит. Инструкции Хеллстрома были четкими: это рутинное расследование каких-то пропавших людей. Необходимо оказывать всемерную помощь.
Перуджи восхитили строения фермы, когда они подъехали к северным воротам. Ферму строили в то время, когда материалы тратили, не ведая проблем со снабжением. Ни одного сучка не было заметно в бревнах наружной части жилого дома или сарая, хотя дерево давно потемнело от времени и его следовало бы покрасить. «Кстати, почему это не сделано?» — подумал Перуджи.
Крафт остановился у ограды прямо перед воротами.
— Да? Ну, может быть, и не док. Это еще не его владения.
— Мог кто-то еще?
— Может быть. Или док чем-то еще занимался. Вы меня остановили просто для того, чтобы послушать?
— Нет. Я хочу выйти и побродить здесь. Может быть, мне удастся найти следы машины Карлоса.
— Не вижу в этом смысла, — резко и быстро проговорил Крафт.
— Да? Но почему?
— Если мы решим, что они действительно были здесь, мы прочешем весь район.
— Мне казалось, что я вам сообщил, — сказал Перуджи, — что, по моему мнению, они здесь были. Мне хотелось бы выйти и немного прогуляться.