Мурмурация
Шрифт:
Лена сбоку видела, как ходили желваки у Ани, но не могла понять, что это значит. Мотылем был кто-то из её друзей? Она видела убийцу?..
– Всю школу прошерстили. Полицейские, психологи, соцработники. Никто не видел момент убийства, но многие знали, что Денис был мотылем. Об этом и рассказали.
Аня прижала ладони к коленям так, что побелели костяшки.
– Многие увезли детей к бабушкам, на море, куда угодно прочь. Найденных по повреждениям мотылей заставили ходить к врачам. Вот и мы уехали тоже. Находиться в школе стало невыносимо.
Теперь её голос звучал почти нормально, и Лена рискнула.
– А почему раньше никто не замечал этого?
Аня усмехнулась.
– А
Лена уставилась на видневшуюся психиатрическую больницу. Она знала, что на прошлой неделе оттуда бежал и пропал без вести пациент. Она знала, а многие нет. Всем плевать? Пожалуй, она понимала, о чем говорит Аня и больше не злилась. Если бы ей пришлось покидать свою школу и дом из-за такого, она бы тоже ненавидела новое место.
– Это единственная причина? – по непонятному даже ей наитию только и спросила она.
Аня вздрогнула всем телом, а потом повернулась к ней на скамейке так неловко, всем телом, что едва не выбила из руки кулек с семечками, о котором Лена успела позабыть.
– Нет, – свистящим шепотом произнесла она. – Еще там был черный человек.
– В каком смысле? – ляпнула Лена первое, что пришло ей в голову.
– Я не знаю, – Аня теперь выглядела напуганной и, казалось, что каждое слово дается ей с трудом. – Он… он убил…
Лена вскочила. Ей показалась, что новая знакомая сейчас задохнется или грохнется в обморок. И куда бежать, кого звать, что делать вообще?
Но Аня пришла в себя, глаза её снова смотрели осмысленно, а на щеки вернулся легкий румянец.
– Он убил при мне, – четко произнесла она. – Теперь я свидетель.
Она тоже встала, и Лена поняла, что это не румянец. У Ани был жар!
– Пойдем-ка ближе к дому, – попросила Аня. – Я странно себя чувствую.
– Зайдем только ко мне, мама даст какое-нибудь лекарство, ты вся горишь, – Лена занервничала. Если Аня не больна, а распереживалась от расспросов, то и ежу понятно, кого в этом обвинят. Показала поселок, молодец!
Она собиралась молчать всю дорогу, чтобы не спровоцировать какой-нибудь приступ, но Аня заговорила сама.
– Этот черный человек… он точно хотел убить именно меня. Он так смотрел на меня, прямо в глаза. Мне до сих пор дурно от этих воспоминаний. Вместо этого он убил… других людей. Прямо передо мной, он будто красовался, мол, смотри, что тебя ждет. Он какой-то больной псих, я понятия не имею, зачем ему это. Я даже не знаю, почему он промедлил. А потом меня спас отец.
Лена вспомнила лицо Виктора Андреевича и чуть повела плечами, словно ей стало холодно. С таким зверским лицом, какое было у отца Ани, не удивительно, что черный человек не завершил начатого. Честно говоря, Лена была даже готова поверить, что отец и есть Анин черный человек. И он держит дочь в заложниках, не позволяя сказать лишнего словечка об этом. Лена вздохнула. То, что Аню спокойно отпустили с ней гулять, никак не вписывалось в логику этой истории, а жаль. Так интересно получалось.
Тем не менее, похоже, Ане стало легче, когда она рассказала больше, поэтому Лена рискнула продолжить расспросы.
– А что с этим черным человеком сейчас? – ей было смешно произносить «черный человек», сразу вспоминалась детская страшилка про черного человека в черной комнате, но как его иначе назвать, она не знала. – Он погиб или в тюрьме?
– Нет, – Аня покачала головой и снова пугливо оглянулась. Лена с большим трудом удержалась, чтобы не повторить её движение. – Он… Мне кажется, что он где-то рядом. Он идет
Лена даже не подозревала, что будет так рада наконец распрощаться с новенькой. Конечно, сначала её мама дала Ане таблетку, почему-то от головной боли, но тут маме определенно виднее. А потом та ушла домой, пообещав позвонить утром.
– Чего кислая сидишь? Не понравилась приезжая? – мама подошла неслышно, Лена даже вздрогнула. Под впечатлением от рассказа Ани, она на мгновение представила, что это не мама, а черный человек, который планирует убийство. К тому же было за что – до школы они так и не дошли, Швецову про пирог не передали!
– Не то, чтобы не нравится, – Лена помялась. – Она какая-то странная, если честно. – И они явно сбежали от чего-то, я не очень поняла, от чего на самом деле.
– Наши места часто принимали беглецов, – туманно отозвалась мама. – Кого-то в теплые объятия, а кого-то в бурные речные воды. Ужинать будешь? Я суп разогрела.
И Лена пошла мыть руки. В одном Аня и её отец были правы. Поселок у них тут маленький, и каждый новый человек будет под прицелом множества внимательных глаз. Не пропустят ничего странного.
3 глава
У черного человека было имя. Его звали Тадеуш. Ему нравилось это имя. Такое инородное для того, кто родился и вырос в русской семье. Он и сам чувствовал себя инородным, чужаком. Даже с самыми близкими он был словно лишним. Всегда.
И только имя, которое начиналось как резкий хлопок крыльев, а заканчивалось неторопливым змеиным шипением, примиряло его с реальностью. Быть таким как все было скучно, зато безопасно.
До поры до времени ему удавалось оставаться в тени. Следить за тем, чтобы люди не могли связать странные происшествия с ним. Он ведь не сразу начал убивать людей, он не маньяк какой-нибудь. Просто однажды животных, замученных в тесных укромных уголках, стало мало. А некоторые люди были настолько исторгаемы миром, что убивать их было просто и приятно. Никто не хватится, никто не станет расследовать смерть бродяги, найденного в мусорном баке. Сил на это у Тадеуша хватало. Но ничто не могло длиться достаточно долго, чтобы казаться вечным, и эта глупая девчонка вынюхала его, каким-то образом узнала о нем. Может, он был неосторожен, но что теперь? Ей всё равно не следовало лезть в его дела. Возможно, тогда он не убил бы её родителей. Хотя… ему не стоило лгать самому себе. Он их всё равно бы убил. Они и сами могли увидеть его, как увидела она. Просто они слишком сильно были заняты глобальными новостями, курсом доллара и экологическими катастрофами, чтобы разглядеть, как он подбирается всё ближе.
Стоило завершить начатое сразу. Она стояла перед ним такая потерянная, напуганная и жалкая… Тадеуш втянул ноздрями воздух, как делал каждый раз, вспоминая этот особый момент. Одни люди пахли как жертвы, другие как убийцы. Девчонка пахла жертвой, и он решил не торопиться. Поиграть. Совсем немного, чтобы почувствовать себя живым.
А она сбежала в другой город, прицепилась к Виктору как клещ, с его помощью поправила все документы, взяла себе другое имя, изменила стрижку и цвет волос… Как будто это что-то изменило для него. Запах всё равно оставался прежним. Кисловатый запах слабости. Тадеуш знал, что окажется рядом, когда будет нужно ему. Только в этот раз он не даст ей так быстро раскусить себя. Нет уж, в этот раз она должна успеть перепугаться до смерти, молить о ней и даже не надеяться снова удрать. Может, и неплохо, что предыдущий свидетель другого убийства не просто остался жить, а сумел вытащить и девчонку с собой. Так будет интереснее. К тому же сам Виктор пах вовсе не жертвой. Тадеуш чувствовал в нем почти такого же, как он сам. Убийцу.