Мушка
Шрифт:
Донна, одетая в грязную футболку, сидела на диване, сдвинув колени, и курила одну сигарету за другой. Демпси устроился на деревянном стуле прямо напротив нее. Когда он спросил о Пинеро, она помолчала с ошеломленным видом, а потом вызывающим, нервным голосом сказала:
– Мне наплевать, какого рода бумажками вы тут размахиваете; я не намерена говорить о нем. – Она затянулась, но неглубоко и выпустила сизоватый клуб дыма. – А почему, собственно, вас интересует Пинеро?
– Я веду внутреннее расследование. Если вы располагаете сведениями о его противозаконных действиях,
– Противозаконные действия! – Донна презрительно фыркнула. – Как вы на меня вышли? Бобби Боргезе напел, да? Вот сукин сын! – Она бессильно откинулась на подушку, прижала руку ко лбу. – О черт! – Овладев собой, она погасила сигарету в пепельнице. – Я не буду говорить о Пинеро.
– А если я скажу, что мы подозреваем Пинеро в убийстве молодой девушки, вы удивитесь?
Донна отвернула лицо чуть в сторону, потерла ладонью шею. Она молчала, но ничто в ее облике не свидетельствовало об удивлении.
– Скоро все выяснится, – сказал Демпси. – Чем раньше мы возьмем Пинеро, тем лучше будет для людей, которых он запутал.
Никакой реакции.
– Чем дольше он остается на свободе, тем больше вероятности, что, узнав про расследование, он начнет прятать концы в воду.
Донна закурила следующую сигарету.
– Я слышал, у вас есть ребенок, – сказал Демпси. – Пинеро знает о нем?
Она метнула на него злобный взгляд.
– При чем здесь ребенок?
– Вам не меня нужно бояться. Скоро Пинеро обо всем доложат. Он сам все узнает.
Держа сигарету между указательным и средним пальцами, Донна яростно потерла правую кисть ребром левой ладони; ее взгляд блуждал по комнате.
– Обо мне рассказал этот жирный ублюдок, Боргезе?
– Я говорил с ним.
– Господи! Стоит только Бобби открыть рот... Черт! – Она медленно потрясла низко опущенной головой, словно испуганная видом своих коленей. – Ну ладно, я расскажу вам кое-что. Но я не собираюсь давать никаких показаний и сразу после нашего разговора свалю отсюда. – Подбородок у нее задрожал. – Только прижмите Пинеро.
– Мы всех прижимаем за убийство.
Глаза Донны наполнились слезами.
– Да, как же! Одно уже сошло ему с рук!
Надо полагать, на лице Демпси отразилась растерянность, поскольку женщина рассмеялась и сказала:
– Неужели вы про тот случай не знаете? С утра до вечера трубят по телевизору. Про пуэрториканца.
– По-вашему, это было преднамеренное убийство?
– А вы в курсе, что Пинеро знал Лару? Вас это не наводит на некоторые размышления?
– Они были знакомы?
Лицо Донны приняло холодное выражение.
– Я не скажу больше ни слова, если вы не дадите мне денег, чтобы уехать отсюда. Сегодня! Деньги мне нужны сегодня.
– У меня найдется долларов шестьдесят.
– Мне нужна тысяча. Нет... полторы. И не говорите мне про порядки в Полицейском департаменте, что для этого требуется время и тому подобное. У вас есть счет в банке. Если хотите узнать про Пинеро, придется заплатить!
Демпси внес поправки:
– Мы пойдем к ближайшему банкомату. Я дам сколько смогу. Но сначала вы расскажете мне про Пинеро
После паузы Донна сказала:
– Если вы меня обманете... – Она щелчком стряхнула пепел с сигареты в направлении пепельницы. – Я видела их вместе. Один раз мы останавливались в отеле «Пента», недалеко от центра. Пинеро знал управляющего, и он сделал нам номер. Я спала, а потом услышала голоса в гостиной. Дверь была приоткрыта, и я увидела Лару.
– О чем они говорили?
– Я толком не поняла. Но они постоянно повторяли слова «черное солнце». Они говорили не просто «солнце», а именно «черное солнце». Это звучало странно. Сначала я решила, что они говорят о человеке, но они продолжали повторять: «оно близко», «оно появится здесь прежде, чем мы успеем подготовиться». И все в таком духе.
– А что это значит? Черное солнце?
– Я помню, они здорово переживали по поводу того, что оно появится через несколько лет. Они должны были сделать что-то важное, до того как оно появится. Не знаю, что именно. Я хотела спать и слушала недолго. Но эта история с черным солнцем показалась странной и запомнилась.
– Когда это было?
– В конце девяносто девятого года. – Донна погасила окурок. – В другой раз я видела обоих на Западной семьдесят четвертой. Я ждала его, но он опаздывал...
– Пинеро?
– Да. Я стала волноваться, было уже за полночь, и выглянула в окно. Они с Ларой стояли на улице и ругались.
– Ты их слышала?
– Нет, но было видно, как они кричат. А потом Пинеро толкнул Лару. Едва не повалил на землю. Лара держал что-то в руке. Вроде маленького мешочка. Он швырнул его в Пинеро и стал смешно так водить рукой в воздухе, точно гипнотизер, а Пинеро лихорадочно стряхивал что-то с куртки. – Окурок в пепельнице все еще дымился, и Донна придавила его. – Я отошла от окна, и не знаю, что произошло дальше. Но Пинеро явился в поганом настроении, а значит... дело было не пустяковое.
– Пинеро знает, что вы видели его с Ларой?
– Ни в коем случае! Он бы не потерпел, чтобы я лезла в его дела. Если бы он меня заподозрил, прибил бы на месте.
– Тогда чего вы боитесь? Зачем ему причинять вам вред?
– Ответ денег стоит. У меня есть доказательства. – Она поднялась с дивана, расправила юбку и двинулась в глубину квартиры. – Я побросаю кое-какие вещи в сумку и ополоснусь.
Пока Донна возилась в ванной, Демпси думал о том, как Пинеро одурачил его и Хейли; о «Блэк Сан Продакшнз» и черном солнце, упоминавшемся в разговоре между Пинеро и Ларой. О том, что произошло в туалете «Голливуд Лаунж» и на рейв-вечеринке; и о словах Сары Пичардо: «Вы знаете, что вокруг зло...» Да, он знал. Теперь знал. Вуду. Заговор темных сил. Вполне вероятно, убийства, преступления на сексуальной почве. И все же капля здравого смысла, сохранившаяся в нем, отказывалась признать обоснованность выводов. Мушка давала повод для сомнений – но сомневаться становилось все труднее.