Мушкетер
Шрифт:
Дуэль наша была окончена, я с гордостью посмотрел на секундантов. Похоже, гвардейцы не ожидали такого исхода. Они переглянулись, и вдруг один из них, шагнув ко мне, потребовал:
– Сдайте шпагу.
Я опешил.
– Сдайте шпагу! – повторил он, повысив голос. – Вы арестованы за нарушение эдикта, запрещающего дуэли!
При этом он обнажил свое оружие, и товарищ его сделал то же самое. Я приготовился к новой стычке, которая – я это понимал – была бы серьезнее только что окончившейся. И не только тем, что противников было двое. Внешне все обстояло так, что я отказался подчиниться приказу гвардейцев, находившихся при исполнении служебных обязанностей – я уже знал, что за исполнением эдиктов первого министра
Но прежде, чем гвардейцы атаковали меня, о себе заявил еще один участник события. Знакомый голос вдруг произнес:
– Одну минуту, господа!
Гвардейцы были удивлены не меньше моего. Шпаги опустились, хотя и не вернулись в ножны. Между тем из-за большого дуба, чьи корни взломали старую стену монастыря, неторопливо вышел обладатель странного имени «Атос». Подойдя к нам, он встал рядом со мной, положил руку мне на плечо и сказал, обращаясь к мушкетерам кардинала:
– Вы собираетесь арестовать этого господина? Но ведь не он был зачинщиком ссоры, а его противник, господин де Шанлесси, – мушкетер кивнул в сторону раненного, который в этот момент пошевелился и издал слабый стон. – Если не ошибаюсь, родственник господина Кавуа, вашего командира? И как же вы объясните ему маленькое происшествие, невольным свидетелем которого стали мы трое? – говоря все это совершенно спокойным голосом, Атос, тем не менее, демонстративно взялся за рукоять шпаги. Меня же более всего поразило то, что недавний мой знакомец выглядел и говорил так, словно это не он совсем недавно опустошил добрую дюжину анжуйского.
– Вас сюда никто звал, господин мушкетер! – заносчиво заметил один из гвардейцев. – И почему вы считаете, что этот господин не был зачинщиком?
Атос объяснил, все с тем же невозмутимым видом:
– Мое имя Атос, господа, а господин Портос – мой добрый знакомый. И все произошло почти сразу же после того, как мы с ним расстались. Шанлесси затеял ссору перед окнами моего дома – я живу на улице Феру. Привлеченный громкими голосами, я выглянул в окно и стал свидетелем происшедшего. Я обратил внимание на то, что при ссоре присутствовали два гвардейца из роты его высокопреосвященства. Кстати, вы случайно не знаете, кто именно это был?
Обладатели красных плащей нерешительно переминались с ноги на ногу. Они уже понимали, что арестовать меня просто так не удастся; серьезное же столкновение с двумя противниками их не привлекало. При имени моего нечаянного заступника заносчивость мигом слетела с обоих – видимо, в отличие от меня, они его хорошо знали.
– Господа, – сказал Атос примирительно, – не будем портить друг другу прекрасный день. Вы позаботитесь о своем приятеле – его необходимо перевязать как можно скорее, – мы же с моим товарищем отправимся по своим делам. А все, что здесь произошло, будем считать дружеским состязанием, которое, к несчастью, закончилось не очень удачно. Ведь так все и произошло, разве нет? – повернулся ко мне, и я с готовностью кивнул.
– Да, – пробормотал один из гвардейцев, – но что скажет Шанлесси, когда придет в себя? И что скажет Кавуа, узнав, что его родственника отправил в постель какой-то провинциал?
Атос пожал плечами.
– Во всяком случае, не будет взыскивать с тех, кто позволил его родственнику ввязаться в ссору с тем самым провинциалом, вместо того, чтобы предотвратить поединок, – небрежно заметил он. – И наверняка поблагодарит за заботу о здоровье Шанлесси. Напоминаю – раненый нуждается в хорошей перевязке и нескольких днях покоя. Последуйте доброму совету и,
«Красные» мушкетеры уловили скрытую угрозу, прозвучавшую в последних словах, и, не колеблясь более, убрали шпаги в ножны. Атос сделал мне знак, и мы поспешили покинуть место поединка, предоставив им заниматься тихо стонавшим Шанлесси.
Я немного робел в присутствии моего нового знакомого, так что мы прошли некоторое время в молчании, прежде, чем я решился поблагодарить его за своевременное появление. Он отмахнулся:
– Пустяки, совершеннейшие пустяки, сударь. Должен вам сказать, что считал своей обязанностью вмешаться. Всему виной, как я понимаю, стало то, что Шанлесси заметил вас в моем обществе, – и, видя, что я не понял, Атос пояснил: – Ну да, ведь сам-то он относится к друзьям кардинала, – мушкетер произнес это с легкой насмешкой.
Я еще не знал о соперничестве, существовавшем между «красными» и «синими» мушкетерами. Выслушав Атоса, коротко поведавшего об этом, я воскликнул:
– Так, значит, этот разряженный павлин не просто задирал человека, который ему не понравился! Черт возьми, в таком случае я ничуть не жалею, что ему досталось!
Несмотря на естественное возмущение, я испытал гордость за то, что меня причислили к прославленным воинам, – я усмотрел в том счастливый признак того, что желание мое будет исполнено.
– Да, вы неплохо держались, – согласился Атос. – Но теперь, Портос, вам придется быть настороже – вы обзавелись влиятельными врагами. Есть ли у вас друзья или покровители в Париже?
– Увы, – ответил я. – К сожалению, ни друзей, ни родственников, ни, тем более, покровителей у меня здесь нет. Я приехал чуть больше месяца назад из... Из Пикардии, – добавил я, назвав провинцию, противоположную моей родине.
– Из Пикардии? – повторил Атос с понимающей усмешкой. – Разумеется, хотя по вашему выговору я бы, скорее, принял вас за гасконца. Ну что же, из Пикардии – так из Пикардии. Я понимаю. Ведь Портос – вымышленное имя, так же, как и мое...
Я остановился, собираясь возразить ему, но мушкетер поднял руку.
– Ни слова более, я уверен, что у вас есть столь же веские причины носить его, как и у меня – называться Атосом, – учтиво сказал он. – И, конечно, в этих причинах нет и не может быть ничего бесчестного.
Мы двинулись дальше.
– И чем же вы намерены заняться? – спросил мой спутник. – Вы хорошо владеете оружием. Единственная серьезная ошибка – вы полагаетесь на свою немалую силу больше, чем на умение. И, конечно, вам не хватает хладнокровия. Все это вполне исправимо – постоянными упражнениями и, главное, настоящим боевым опытом. На мой взгляд, в наш век всеобщего повреждения нравов, для дворянина есть лишь один достойный путь – стать военным. Но, может быть, у вас другие планы? Конечно, сегодня огромное перо судейского или бухгалтерская книга финансиста зачастую опаснее шпаги.
– Нет-нет, – поспешно ответил я. – Вы совершенно правы, Атос. От писчих перьев и бумаг меня бросает в дрожь, – я вспомнил, что отец мне готовил карьеру стряпчего, и действительно содрогнулся. – В Париж я приехал, чтобы поступить в вашу роту. Я понимаю, насколько это большая честь, но считаю себя вполне достойным ее.
Атос покачал головой.
– Лестно слышать, что наши убеждения совпадают, – сказал он. – Но, боюсь, без серьезных рекомендаций вряд ли вам удастся поступить в мушкетеры. Вот посодействовать вам в зачислении на службу в другую гвардейскую роту я, пожалуй, мог бы. Например, в роту барона Дезэсара. Через какое-то время вы сможете перейти к нам. Не сомневаюсь в том, что вам удастся проявить себя должным образом. Надеюсь, ваша гордость не пострадает от такой протекции, любезный Портос?