Мушкетер
Шрифт:
– Хорошо, хорошо, Портос, – перебил меня капитан. – Вы поступили правильно, о лакее ничего не говорилось. Продолжайте, прошу вас. И, если можно, покороче!
– Но, господин капитан, – удивленно сказал я, – ведь дорога была длинной! Почти девять дней! Не могу же я рассказать обо всем в двух словах!
– Вот как! Девять! – проворчал Дезэсар, проявляя первые признаки нетерпения. – Девять! Что ж, в таком случае, у меня есть еще один повод хвалить вас за расторопность. Если бы вы находились в пути не девять дней, а одиннадцать или двенадцать, рассказ оказался бы
– Никак нет, господин капитан, – ответил я важно. – И именно потому, что я позаботился о слуге для них. Вот он-то и выполнял все необходимые поручения, а мне оставалось лишь не спускать с них глаз во время остановок. Что я и делал. За исключением тех редких случаев, когда я поручал наблюдение моему лакею по имени Мушкетон. Как вы понимаете, господин капитан, такое имя он получил не случайно, а именно потому, что весьма расположен к военной службе, дисциплинирован и расторопен. Разумеется, господин капитан, к его помощи я прибег потому лишь, что не мог совершенно обходиться без сна. Хотя и старался спать поменьше, но...
– Портос! – Дезэсар прихлопнул ладонью по столу, но тут же заставил себя улыбнуться и говорить обычным тоном. – Портос, я же сказал – можете обойтись без подробностей. Вы доставили арестованных, это я уже понял. Вы сделали это быстрее, чем я ожидал. Я предполагал, что дорога туда и обратно займет у вас не менее двенадцати дней, вы же обернулись за девять. Собственно говоря, от вас мне нужно лишь одно – письменное подтверждение того, что арестованные были приняты в Барселоне известным лицом, – он, в насмешку, использовал оборот, который я вставлял то и дело – с важной многозначительностью. – Надеюсь, вы не забыли получить его, друг мой?
– Ну, конечно, нет, господин капитан! – я выпрямился во весь рост, эффектным жестом откинул плащ, расстегнул верхние крючки куртки и извлек на свет божий расписку, написанную сеньором Бриззи из Барселоннеты. Положив ее перед Дезэсаром, я шагнул назад и замер, являя собою аллегорическую статую, которую можно было бы окрестить «Служение долгу».
– Вот и славно, – пробормотал с облегчением мой командир. – Ступайте, Портос, вам нужно отдохнуть. Предоставляю вам три дня отпуска...
Молодцевато развернувшись, я направился к двери, мысленно благодаря Бога за то, что все обошлось. Но уже у двери я был остановлен Дезэсаром:
– Тысяча чертей, сударь! Вернитесь, сударь! Что это значит?! Где вас носило, черт возьми? При чем тут Савойя?!
Пришла пора удивляться бравому служаке Портосу. Что я и сделал, вполне убедительно: не убирая руки с дверной ручки, повернулся вполоборота к капитану, вытаращил глаза и даже слегка приоткрыл рот:
– То есть, как – при чем? При том, разумеется. Вы же сами вручили мне приказ, сударь! И я строго следовал тому, что там говорилось.
– Вернитесь! – рявкнул он. – Я сказал – вернитесь!
Я подчинился и подошел к столу почти вплотную. Теперь мне предстояло убедить капитана в том, что его кадет сделал ровно то,
– Слушаю вас! – отчеканил я.
– Это я вас слушаю, Портос! – вскричал Дезэсар. – Объясните, каким образом вы оказались в Савойе!
Тут я удивился еще больше. Руки сами собою развелись в стороны, плечи приподнялись – словом, теперь фигура Портоса являла уже другую аллегорию – «Удивление».
– Но как же, – сказал я, по-прежнему тараща глаза, – Как же, господин капитан! Разве здесь, – я указал на лежавший перед ним приказ, – разве здесь не сказано – «и доставить в Барселону»?
Теперь пришла пора Дезэсару озадаченно хлопать глазами.
– Видимо, вы не разобрали, сударь, – сказал я понимающе, – а ведь там, в расписке как раз и указано, куда я доставил арестованных.
– И куда же, по-вашему? – спросил капитан.
– Что значит – по-вашему? И по-моему, и не по-моему, я доставил их в Барселону! А именно в Барселону мне и приказано было их доставить! – веско произнес я.
Не веря собственным глазам, капитан перечитал приказ.
– Барселона... – пробормотал он.
– Так точно! – подтвердил я.
Он отложил приказ и развернул расписку.
– Но здесь написано «Барселоннета», а не «Барселона»! – воскликнул он.
– Как вам должно быть известно, сударь, – ответил я важно, – Барселоннета – значит, «Маленькая Барселона»!
– Вот именно, Портос, «Маленькая Барселона»! Маленькая, черт побери! – он скомкал расписку. – Барселоннета! При чем тут она?!
– Господин капитан, – произнес я твердым голосом. – Я могу поклясться, что в приказе не уточнялось, имеется ли в виду Маленькая Барселона или же, наоборот, Большая! В конце концов, какая разница? Если мне командуют: «Зарядить мушкет!», а рядом стоит не мушкет, а мушкетон, я же понимаю, что речь идет именно о нем! И заряжаю его. Откуда мне знать, для чего основатели этой самой Барселоны назвали ее маленькой! Может быть, они мечтают расширить ее границы, и тогда назвать ее Большой Барселоной! В конце концов, они вправе звать свой город так, как считают нужным – ведь не запрещаем же мы родителям называть своего ребенка уменьшительным именем, – я подмигнул капитану. – Разве не так? Мне было велено доставить арестованных и сдать их местным властям, что я и сделал. И вот, – я ткнул пальцем в расписку бургомистра Барселоннеты, – вот доказательство того, что это так!
Приподнявшийся было Дезэсар снова упал в кресло и так побагровел, что я всерьез заволновался, как бы его не хватил удар.
– Портос, – произнес он, словно не веря собственным ушам, – вы хотите сказать, что вам неизвестно, в какой стране находится Барселона?!
Я возмутился.
– Что значит – неизвестно? – я негодующе фыркнул. – Как это, то есть, неизвестно? Известно, разумеется! Как бы иначе я мог выехать оттуда три дня назад? А ведь я приехал именно оттуда!
– Откуда?! – заревел капитан, теряя терпение.