Мусор
Шрифт:
От волнения, мужчина совсем забыл, что таким манером дело не пойдёт, вспомнил — поплевал на ладонь, обмазал свой подрагивающий член, попробовал ещё раз. Головка члена с трудом протиснулась сквозь девичьи створки, у Смирнова перехватило дыхание.
Вот сейчас, сейчас он сделает то, чего ещё никогда не делал! Капля пота скатилась с носа Смирнова и упала на Женину правую грудь. Мужчина занервничал, и, либо пришло время, либо он сделал девушке больно, но Евгения, вдруг, открыла глаза и уставилась непонимающим
В панике, мужчина зажал ладонью девушке рот, его член, не успев полностью войти, выскочил из её лона и, растеряв былую силу, упал на её лобок.
Промычав что-то неясное, Женя задёргала головой из стороны в сторону, пытаясь высвободить рот. Продолжая мычать, ухватилась руками за руку мужчины, зажимающей её рот, засучила ногами.
— Лежи смирно, тварь! — не отпуская руку, со всей силы, он вдавил голову девушки в диван, — Удавлю!
Внезапно резкая боль пронзила его ладонь. Взвыв, мужчина инстинктивно отдёрнул руку от девичьего лица.
— Папа! Папочка!! Помоги!!! — сквозь слёзы, что есть сил, прокричала несчастная, и сразу-же получила чудовищной силы удар в правую скулу...
* * *
— ... папа! Папочка!! Помоги!!! — донёсся до Пантелеймона Петровича отчаянный, полный боли и ужаса, крик его дочери.
Не разбирая дороги, не думая ни о чём, он бросился на крик, сбив на ходу табуретку и сметя тарелки с кухонного стола.
Толкнул дверь комнаты, та не поддалась.
— Боже мой, Женя!!! — несчастный со всей силы толкнул дверь плечом, влетел в комнату.
От увиденного за дверью, перед глазами Пантелеймона Петровича померк свет. Под полуголым начальником цеха, трепыхалось тело его дочери, ниже волосатых ягодиц мужика, Петрович явственно увидел мошонку и трепыхающийся член подонка, прямо перед самой Жениной промежностью. Голой и невинной. Николай Владимирович остервенело душил девушку.
— Что-же ты делаешь, говно?! Выродок, нелюдь!!! — Петрович подскочил к Смирнову, хватая его за мокрую рубашку.
— Отпусти, отпусти её — отец обхватил Смирнова за мокрую шею.
— Ах, ты... — Николай Владимирович дёрнул плечом, отпустил девушку, соскочил с дивана и ухватил Пантелеймона Петровича за грудки.
— Старый козёл!!! — с этими словами Владимирович развернул несчастного и со всей силы зашвырнул того в ближайшую стену.
Петрович влетел в книжную полку, глухо вскрикнул, со стоном опустился на пол. Из разбитого затылка по обоям прочертилась красная полоса. Мужчина тяжело выдохнул и закрыл глаза. С покосившейся полки на него упало несколько книг.
Смирнов ухватил несчастную, вырывающующа девушку за щиколотки и рывком растянул её перед собой на диване.
— Не надо!!! Нет, нет... — Женя подняла вверх руки, насильник отвесил ей три звонких пощёчины.
Девушка застонала и обмякла.
— Смотри, смотри, что я сейчас сделаю с твоей дочерью — с диким криком, безумец подлетел к лежащему на полу возле стены Пантелеймону Петровичу, грубо растолкал его.
Покачивая из стороны в сторону своим вновь стоячим членом, Смирнов вернулся к дивану, обхватил, лежащую на спине девушку под колени, задрал её ноги, придвинув Женин таз к своему паху. Обмякшая, практически обнажённая, беззащитная девушка лежала прямо под ним.
— Отпусти её... мразь... — услышал он хриплый шёпот её отца.
Страшно ухмыльнувшись, Николай Владимирович чуть наклонился вперёд, плюнул на свою правую ладонь, ладонью обмазал девственное влагалище девушки.
Вновь задрал ноги девушки кверху, согнул колени, присел, коснувшись своим возбуждённым пенисом половых губ.
— Смотри сюда, отец, как это делается!!! — не своим голосом прокричал Смирнов, поворачивая голову к лежащему Пантелеймону Петровичу.
Отец предпринял попытку подняться, но вновь со стоном растянулся на полу. Насильник скривился в дьявольской усмешке, подал таз вперёд, стволом стоячего пениса провёл по ложбине между половыми губами девушки.
— Не надо... пожалуйста — чуть слышно простонала пришедшая в себя девушка, еле двигая разбитыми губами.
Смирнов отпустил правую Женину ногу, освободившейся рукой приставил головку члена ко входу во влагалище...
Раздался громкий мужской хохот, вслед за ним — девичий крик, полный страдания и унижения. У стены, в крови, рыдал Пантелеймон Петрович, обхватывая руками рану на затылке, силясь встать...
Смирнов резкими толчками, резко и безжалостно, вдалбливал свой член в опустошённое девушкино лоно, и резко вынимал его, покрытый Жениной кровью. Девушка из последних сил сопротивлялась подонку, отчаянно крича и зовя на помощь отца. Комкала пальцами одеяло, закрывала лицо, прося Смирнова остановиться.
Мужчина не прекращал своего адского занятия. Вновь и вновь он рвал нутро несчастной, иногда останавливался, чтобы перехватить её ноги и залепить ей очередную пощёчину.