Муссолини

Ридли Джаспер

Мастный улетел в Прагу в сопровождении британского дипломата, который должен был удостовериться, что Бенеш примет условия соглашения. Он их принял, и 1 октября гитлеровские войска маршем вошли в Судетскую область. Спустя несколько дней Бенеш ушел с поста президента Чехословакии и покинул родину. Гитлер, Муссолини, Чемберлен и Даладье договорились в Мюнхене, что, если-территориальные претензии Венгрии и Польши к Чехословакии не будут удовлетворены в течение трех месяцев в ходе переговоров между ними, снова соберется конференция в Мюнхене, чтобы решить вопрос о дальнейшем расчленении Чехословакии. Однако этого не понадобилось, так как новое правительство Чехословакии отдало

Венгрии провинцию Русиния, а Польше — город Тешин (Цешин).

Когда Чемберлен вернулся в Лондон, предъявил подписанный Гитлером документ и уверил, что теперь «мира на наш век» хватит, восторженные толпы приветствовали его на улицах. Итальянцы встречали Муссолини с еще большим ликованием: они выстраивались на его пути от границы до Рима. Огромная толпа собралась на вокзале в Болонье, чтобы его приветствовать. Король, находившийся на отдыхе неподалеку от Флоренции, приехал на вокзал и поздравил его. Когда же Муссолини прибыл в Рим и вышел на балкон Палаццо Венеция, толпа на площади долго не могла успокоиться. Секретарь фашистской партии кричал им: «Салютуйте Дуче, основателю империи!» Когда Муссолини наконец ушел с балкона, толпа продолжала вызывать его снова и снова. 10 раз они возвращали его, выкрикивая: «Дуче, Дуче, Дуче!»

Муссолини был счастлив, что в Мюнхене все так хорошо получилось. Британия и Франция присоединились к Германии и Италии, чтобы расчленить демократическую и либеральную Чехословакию, заставить чехов подчиниться и, не считаясь с Советским Союзом, переделать карту Центральной Европы. 25 октября на встрече Совета Национальной фашистской партии он сказал, что Прага была штаб-квартирой демократии и большевизма, поэтому «то, что произошло в Мюнхене, просто колоссально». Это «конец большевизма в Европе, конец коммунизма в Европе, конец политического влияния России в Европе».

В начале ноября немецкое правительство выслало из Германии несколько сотен евреев и погнало их через границу в Польшу. Но Польша отказалась их принять, и на протяжении многих дней они оставались между немецкими и польскими заставами без еды и укрытия. Их страдания так возмутили некоего польского еврея, проживавшего в Париже, что он застрелил атташе немецкого посольства, кстати, вовсе не сторонника нацизма. В ответ на это Гитлер 9 ноября развязал еврейские погромы по всей Германии, вошедшие в историю под названием «Хрустальная ночь». Во всех городах нацистские штурмовики громили еврейские магазины, ломая и уничтожая их имущество. Большая часть еврейского имущества была застрахована, но правительство издало постановление, чтобы страховые компании выплачивали страховку не пострадавшим евреям, а государству; кроме того, на еврейское население был наложен коллективный штраф в миллиард марок. Геринг радостно прокомментировал это решение: «Не хотелось бы мне быть сейчас евреем в Германии».

Либеральное общественное мнение во всем мире было потрясено «Хрустальной ночью», которая явилась самым вопиющим антисемитским надругательством из тех, что совершали нацисты до тех пор. Однако Муссолини был доволен. «Он безоговорочно одобрил погромы, осуществленные нацистами, — пишет Чиано. — Он сказал, что в их ситуации пошел бы еще дальше». Хотя он считал наложенный на евреев коллективный штраф чрезмерным, так как семь миллиардов лир (один миллиард марок) — слишком высокая цена за жизнь убитого немецкого дипломата.

В развитие своего дружеского разговора с Чемберленом в Мюнхене Муссолини дал указание Чиано официально обратиться, через Перта, к британскому правительству. Он откровенно заявлял им, что если англо-итальянские отношения не улучшатся, Италии придется окончательно войти в военный союз

с Германией против Британии и Франции. Однако все может повернуться иначе, если Британия предпримет немедленные меры по укреплению добрых отношений двух стран, признав итальянское завоевание Эфиопии. Чемберлен ответил, что был бы рад это сделать, но ему будет трудно убедить британское общество принять такое решение, если Италия не даст что-то взамен. Не может ли Муссолини согласиться на отзыв части своих войск из Испании?

Летом 1938 года Франко удалось значительно продвинуться: он дошел до побережья к северу от Мадрида и разделил республиканскую территорию на две части. К тому же Сталин уговорил республиканское правительство отослать по домам интербригадовцев в надежде приобрести доброе отношение Британии и Франции. Поэтому Муссолини решил, что, раз Франко побеждает, можно отозвать 10 000 итальянских солдат из Испании, оставив сражаться за Франко 20 000. Чемберлен согласился признать Виктора Эммануила императором Эфиопии, но просил Муссолини держать это в секрете до окончания дебатов по международным делам в Палате общин. 16 ноября Перт представил свои верительные грамоты «Королю Италии и Императору Эфиопии».

Однако британское правительство было весьма обескуражено, когда 30 ноября в Риме депутаты Палаты вскочили с мест с криками: «Ницца! Тунис! Корсика!» — и потребовали, чтобы Франция уступила эти территории Италии, хотя Италия не выставляла требований по Тунису с 1881 года, отдала Ниццу Франции в 1860 году, а Корсика не была итальянской с момента завоевания ее Францией в 1769 году. Черчилль был очень обеспокоен, а его вера в Муссолини поколеблена. Его не слишком заботило, что тот захватил Эфиопию и участвовал в поражении коммунистов в Испании, но эти территориальные претензии к Франции, союзнице Британии, должны быть решительно пресечены.

Демонстрация депутатов итальянской Палаты не слишком повлияла на решимость Чемберлена улучшить англо-итальянские отношения. Кульминации это его стремление достигло во время визита в Рим. Чемберлен приехал в сопровождении министра иностранных дел лорда Галифакса. Мировая пресса превратила зонтик Чемберлена, который он повсюду носил с собой, в талисман. Он фигурировал в анекдотах и карикатурах, и в час его триумфа, после Мюнхена, в Британии была популярна песенка «Человек с зонтом». Муссолини сказал Рашели, что в Рим приезжают Чемберлен и его зонт. Во всех газетных отчетах упоминался зонтик Чемберлена. Однажды во время его визита Муссолини позвонил Рашели из Палаццо Венеция: «Рашель, наконец это случилось! Чемберлен потерял свой зонтик!» Зонт пропал во время приема, но полиции удалось его разыскать и вернуть хозяину.

Муссолини в полном вечернем наряде — фрак и белый галстук — вместе с Чемберленом посетил оперу, а затем присутствовал на обеде в честь высокого гостя, где Чемберлен провозгласил тост за здоровье Виктора Эммануила: «Я поднимаю мой бокал за Его Величество Короля Италии, Императора Эфиопии». В их политических обсуждениях Муссолини проводил мысль, что, хотя ось Рим-Берлин остается основой итальянской международной политики, это не должно препятствовать развитию англо-итальянской дружбы или франко-германской дружбы. Он не исключает, что ось Рим-Берлин может преобразоваться в Пакт четырех держав. В дискуссиях по Испании Муссолини сообщил, что итальянские добровольцы составляют лишь 3 % от всех сил Франко. Чемберлен выразил тревогу по поводу демонстрации в итальянской Палате депутатов, когда депутаты требовали Ниццу, Тунис и Корсику. Муссолини отвечал, что это было спонтанным проявлением эмоций, за которое он и его правительство ответственности не несут.