Мутант
Шрифт:
То, что исходило из огромного бассейна, было хуже всего. Это потрясло даже Бартона. Всякое общение между параноиками было невозможно, даже думать среди этого животного буйства мысленного голода и ярости, разливавшейся в ночи, они могли с трудом.
И они больше не могли читать мысли Бартона. Они были похожи на людей, пойманных слепящими лучами прожекторов. Они были телепатически ослеплены.
Но Бартон, привыкший иметь дело с животными, лучше сохранял контроль. Происходящее не было приятным и для него. Лишь то, что он привык к тиграм, акулам, львам и волкам, давало
У Бартона был именно такой тип сознания.
Он мог читать мысли Варгана и Смита, они не могли читать его мысли. Он выиграл дуэль. Ему пришлось убить обоих до того, как подоспела помощь. Тайну параноиков нужно было скрыть навсегда.
И острое лезвие его кинжала сделало свое дело. Смит умер молча. Гаснущее сознание Варгана исторгло отчаянный страстный крик:
«Глупец! Чтобы уничтожить собственную расу…»
Наступила тишина, смолкла сирена, погасли прожектора. Лишь кричали животные, и бурлила вода в бассейне.
— Они замнут это дело, — сказал Бартон. — Со вчерашнего дня я немало сделал для этого. На мое счастье среди высших чинов юстиции есть несколько Болди. Я даже им мало что рассказал, но они уловили основную идею. Это будет рассматриваться как личная дуэль. А дуэли, во всяком случае, законны.
В озере Огайо отражалось полуденное солнце. Порывистый ветер покачивал маленькую лодку, и Сью переложила румпель в ответ на мысль Бартона. Под килем шептались волны.
— Но я не могу разыскать Мелиссу, — добавил он.
Сью промолчала. Он посмотрел на нее.
— Ты с ней сегодня разговаривала. Почему я не могу этого?
— Она… это сложно, — сказала Сью. — Давай не будем об этом?
— Нет.
— Потом… где-нибудь через неделю…
Он вспоминал скромную, женственную мягкость Мелиссы и ее испуганное бегство прошлой ночью.
— Я хочу убедиться, что с ней все в порядке.
— Нет, — сказала Сью, пытаясь спрятать мысль. Ей это почти удалось, но… нечто — ключ, подсказка — проступило в ее сознании.
— Искаженное сознание? — взглянул на нее Бартон. — Как же она смогла…
— Дэйв, — сказала Сью, пожалуйста, не трогай ее сейчас. Ей бы этого не хотелось…
Но в его руках был ключ, и перед ним была запертая дверь. Бартон автоматически послал мысль, мысль исследующую, вопросительную. И где-то очень далеко что-то шевельнулось в ответ.
«Мелисса?»
Сью молча разглядывала румпель. Казалось, прошла вечность, когда Бартон пошевелился. Его лицо окаменело, вокруг рта легли новые морщины.
— Ты знала? — спросил он.
— До сегодняшнего дня нет, — ответила Сью. Почему-то никто из них сейчас не хотел пользоваться телепатией.
— Это… эти события в зоопарке, должно быть, сделали это.
— Это не навсегда. Это может быть циклично.
— Значит именно поэтому она могла принимать тайный диапазон, выдохнул Бартон. —
— Это периодически повторяется, — тихо сказала Сью. — Я боюсь теперь только одного — не проговорится ли она? Ведь кто-нибудь сможет использовать ее мысли…
— Бояться нечего, — сказал Бартон. — Я достаточно долго оставался в ее сознании, чтобы в этом убедиться. Иначе бы мне там нечего было бы делать. В таком состоянии она не помнит того, что происходило с ней в период просветления.
Губы Сью шевельнулись.
— Она не знает, что безумна. Просто чувствует, что что-то плохо. И именно поэтому она бы не сказала нам, где она. О… Дэйв! Так много нас, так много мутантов теряют свой жизненный путь! Это страшная плата.
Он еле заметно кивнул, взгляд его был мрачным. Платить приходилось все равно. Тем более, если эта плата обещала мутантам безопасность…
А вот безопасности она как раз и не обещала. И Бартон понял, что в жизни расы Болди завершалась целая эра. Еще вчера ему казалось, что перед ним открыта дорога. Но потом в самом сердце его расы проявилось зло, это зло угрожало миру до тех пор, пока одна из рас не исчезла бы полностью с лица Земли. То, на чем сегодня споткнулись несколько телепатов, в будущем будет ждать и остальных. Может быть, подобное случалось и раньше. И нельзя было позволить этому развиться.
О, сын человеческий, я послал стража в дом Израэля.
«Сейчас мы должны быть настороже, — думал он. — Все время настороже.» И внезапно он понял, что за последние несколько часов его развитие сделало огромный шаг вперед. Прежде у него не было цели, он был открыт любой возможности, которая громче других постучалась бы в двери его сознания. Потом он нашел работу, для которой был пригоден, и в этом удобном приспособлении к миру посчитал себя взрослым. До вчерашнего дня — до сегодняшнего дня.
Охотиться на животных было недостаточно. Перед ним лежало огромное поле деятельности, которого он еще не мог представить себе полностью, хотя контуры его были очерчены очень четко. С такой работой одному не справиться. Нужны будут люди. Много людей. Теперь потребуется постоянная бдительность по всему миру. Сегодня, наверное, впервые за почти две тысячи лет, ожили Крестоносцы.
«Странно, — подумал он, — что предупредила их сумасшедшая женщина. Значит даже сумасшедший не был бесполезным для прогресса расы. Странно, что в этой стычке так тесно сплелись все три группы мутантов. Сумасшедшие, разумные и разумные-параноики. И ведь даже в смертельной схватке все три линии переплетались друг с другом.»
Он посмотрел на Сью. Их мысли потянулись навстречу и соприкоснулись, в глубокой теплой уверенности встречи не осталось места для сомнений и сожалений. Что же, этого у них не отнять никому. И за это стоило заплатить любую цену, которую потребует от них будущее — за это ощущение надежного союза, сквозь любую тьму, через многие мили. Огонь в сердце не угаснет, пока жив будет хоть один Болди.