Мутант

Кук Робин

– Пожалуйста, входите, – сказала миссис Фэй, открывая дверь. Это была седоволосая хрупкая женщина приятной наружности, немногим старше шестидесяти. Маша заметила, что женщина избегала смотреть прямо в глаза.

Изнутри дом выглядел значительно хуже, чем снаружи. Старая, потертая мебель. Особенно неприятно было то, что в доме было грязно. Мусорные корзины доверху были забиты пивными банками и оберточной бумагой из «Макдональдса». Из одного угла свисала паутина.

– Я сейчас скажу Хэрри, что вы пришли, – проговорила

женщина.

Откуда-то из глубины дома доносились звуки трансляции каких-то спортивных соревнований. Маша села на самый краешек дивана. Ей не хотелось ни к чему прикасаться.

– Хорошо-хорошо, – раздался хриплый голос. – Давно пора этой странной докторше навестить вас вот все, что я могу сказать.

Обернувшись, Маша увидела входившего в комнату мужчину в майке, с большим животом. Подойдя к Маше, он протянул мозолистую руку. У него была очень короткая стрижка. На лице преобладал огромный распухший нос с красными прожилками.

– Не хотите ли пива или еще чего-нибудь?

– Нет, спасибо, – ответила Маша.

Хэрри Фэй опустился в кресло.

– Чем мы обязаны визиту? – Рыгнув, он извинился.

– Я хотела поговорить о Дженис, – ответила Маша.

– Надеюсь, она вам не рассказывала никаких сплетен обо мне, – сказал Хэрри. – Я всю свою жизнь работал не покладая рук. Я водил грузовики на шестнадцати колесах, пересекал страну во всех направлениях столько раз, что уже и счет потерял.

– Да, я понимаю, это нелегкая работа. – Маша вдруг засомневалась, стоило ли вообще приезжать сюда.

– Клянусь задницей, тяжелая, – сказал Хэрри.

– Я вот что хотела спросить, – начала Маша. Дженис когда-нибудь рассказывала вам о моих сыновьях, Дэвиде и Викторе-младшем?

– Много раз, – ответил Хэрри. – Правда, Мэри?

Мэри кивнула, но ничего не сказала.

– Она никогда не упоминала о чем-либо необычном, говоря о них? – Маше хотелось бы задать более конкретные вопросы, но она предпочитала не подсказывать ответы.

– Конечно, – ответил Хэрри. – Еще до того, как она свихнулась от всей этой церковной чепухи, она заявила нам, что Дэвида убил Виктор-младший. Она даже сказала, что пыталась вас предупредить, но вы ее не стали слушать.

– Дженис никогда не пыталась меня предупредить, – проговорила Маша, чувствуя, что начинает краснеть. – Должна вам сообщить, что мой сын Дэвид умер от рака.

– Ну Дженис-то нам совершенно другое говорила. Она сказала, что малыш был отравлен.

– Но это противоречит здравому смыслу.

– Это что значит?

Маша глубоко вздохнула и попыталась успокоиться. Она поймала себя на том, что пытается оправдать себя и свою семью перед этим человеком. И она понимала, что вовсе не за этим сюда приехала.

– Я хочу сказать, что Дэвид не мог быть отравлен. Он умер от рака, так же как и ваша дочь.

– Мы знаем только то, что нам сказали, верно, Мэри?

Мэри послушно кивнула.

– Вообще-то, –

продолжал Хэрри, – она нам рассказывала, что ее тоже пытались отравить, но она об этом никому не говорила, потому что все равно ей бы никто не поверил. Она сказала, что с тех пор очень внимательно относится к тому, что ест.

Какое-то время Маша молчала. Она помнила перемены, произошедшие в Дженис. Внезапно та стала чрезмерно разборчива в пище. Маша никак не могла понять, что вызвало такую резкую перемену. Скорее всего, из-за этой мании – что ее отравили.

– Вообще-то мы не очень верили тому, что Дженис нам рассказывала, – признался Хэрри. – У нее в голове какой-то сдвиг произошел, когда она стала такой религиозной. Даже до того доходило, что она говорила нам, что ваш сын, Виктор-младший, или как его там, – воплощение зла, что он связан с дьяволом.

– Я могу вас заверить, что это не так, – отрезала Маша, поднимаясь. С нее довольно.

– Странно, что ваш сын Дэвид и наша дочь умерли от одинаковой болезни, – сказал Хэрри. Он поднялся с кресла, лицо его заметно покраснело от физических усилий, которые ему пришлось при этом прикладывать.

– Это было совпадение. Вообще-то, тогда нас это встревожило. Мы даже думали, что это как-то связано с экологией. Весь наш дом был обследован. Уверяю вас, что это было трагическое совпадение, не больше.

– Не повезло, – согласился Хэрри.

– Да. И нам не хватает Дженис так же, как не хватает нашего сына.

– Она была ничего, – кивнул Хэрри. – Очень хороший ребенок. Но много врала. И обо мне врала.

– О вас она нам ничего не рассказывала, – успокоила его Маша. После короткого рукопожатия она уехала.

~~

– Вы действительно ничего не имеете против? – спросил Виктор у Луиса Каспвича. Он позвонил Луису домой, чтобы задать несколько вопросов о твердом диске в своем домашнем компьютере.

– Я действительно ничего не имею против, – ответил Луис. – Если у вас на твердом диске не осталось места, это означает, что вся память занята уже введенной информацией. Другого объяснения нет.

– Но я проверил директорию. Там только системные файлы.

– Должны быть другие, поверьте мне.

– Мне было бы очень неприятно нарушить ваш субботний отдых, а тем более если там окажется какая-нибудь дурацкая причина.

– Послушайте, доктор Фрэнк. Я уже сказал вам, что согласен. Более того, в такой дождливый день это хорошая причина улизнуть из дома.

– Я буду очень обязан.

– Тогда скажите, как вас найти, и я к вам подъеду.

Виктор объяснил Луису, как проехать, затем вышел в основное помещение лаборатории и, сообщив Роберту, что уезжает и, скорее всего, еще вернется, спросил, в какое время тот собирается закончить работу. Роберт ответил, что жена просила быть к ужину к шести часам, так что он уедет около половины шестого.