Мутантка
Шрифт:
— Эй, вы где там?
Пришлось вылезать, ворона осталась икать на полу. — И?… Я только пожала плечами:
— Ничего не знаю — не фиг было запирать меня в моей комнате Кэп закипел, но тут мы услышали длинный звонкий гул снаружи. Кэп поморщился.
— Это что? — осторожно уточнила я.
— Да шеф опять лом взял, видимо, от безысходности.
— А-а-а… — Это хором.
Через полчаса.
(Сначала я каялась, потом меняла замки, сделала как было. Плюс я разблокировала случайно заблокированный речевой центр корабля — опять же последовала
Шеф нас встретил как родных, в смысле с ломом в руке и с озверелым видом в целом. Удирали все вместе, на бегу докладывая о результатах задания.
— Шеф, мы достали рубин!
— Убью!
— И золота прихватили.
— Козлы!
— И вашу долю взяли. — Заткнуть рот Люцу мы просто не успели.
— Чего?
Резкое торможение, требование подробностей, и вот уже каждый из нас обеднел процентов на пятьдесят. Знали бы вы, как мы были благодарны Люцу! За такие идеи убивать надо! Что ему каждый и объяснил позже.
Ладно. Нет худа без добра. Вечер, первый этаж замка. Огромная столовая со снующими туда и сюда слугами и халявная качественная еда не из белково-углеродной мешанины, а из настоящих фруктов, овощей и даже мяса! Я почти счастлива… если бы еще и зарплату платили приемлемую — вообще кайф. Ну да ладно, в конце концов, в первом же рейсе мы уже неплохо заработали.
— Блин, как же я наелась. — Ворона валяется на стуле, стоящем рядом с моим, и тихо икает от счастья.
Если честно, в меня уже тоже ничего не лезло, но и просто встать и отползти в свою комнату я не могла: во-первых, тяжело, во-вторых, лень, а в-третьих… Ну интересно же, о чем еще, кроме урезки зарплаты, расскажет шеф.
Он тем временем стоял перед нами в своем неизменном халате и шлепанцах и хмуро обозревал очень сонные физиономии (уже поздняя ночь — пока все рассказали, пока передали рубин, пока поделили золото… м-да). Мы сыто ждали нового выступления, готовые уже буквально ко всему.
— Завтра в восемь новый вылет.
Нет, все-таки не ко всему. Чего?
— Полетите на Андромеду, там найдете Калигулу и передадите ему посылку.
Глубокий шок у команды, но постепенно до народа начала доходить серьезность положения.
— Эй, эй… — пытается неубедительно вклиниться Найт, Люц с серьезным видом кивает, поддерживая Найта.
— За каждый вылет плачу по ползарплаты. За удачный — всю.
— Мы летим, — тихо каркнула ворона.
Все мрачно промолчали, просто не зная, что еще тут можно сказать.
— Летим и падаем. — Снова ворона.
— Куда? — уточнил шеф, разыскивая на столе сосиски, которые я уже съела.
— А хрен его знает, — сонно уточнила ворона и раскатисто захрапела.
Добавить было решительно нечего, и, подхватив птичку под мышку, я первая ретировалась из-за стола. У меня еще куча планов на этот вечер: принять горячую ванну, натырить еды из погреба, накрасить ногти, насолить шефу… Ах да, еще поспать надо
ГЛАВА 10
Я заблудилась.
Да. Прискорбно, но факт. И теперь, оглядываясь по сторонам и пытаясь вспомнить, откуда пришла, с ужасом понимаю, что просто не помню дороги.
— И угораздило же тебя найти цепь потайных ходов. — Ворчащая ворона переминалась на моем плече с ноги на ногу и угрюмо озиралась.
— Нет, ну я точно уверена, что вот этого хода не было, а в стене напротив еще секунду назад был проход! Я же мутант, у меня стопроцентная память.
Ворона саркастически заржала, после чего получила по голове, упала и затихла на кучке камней.
— Эй, ты жива?
Я осторожно потрогала тушку ногой. Вроде бы и ударила несильно, но…
— Жива? Нет, перед тобой лежит хладный труп!
Я успокоилась и пошла дальше по коридору, внимательно осматриваясь и стараясь найти хоть какие-то ориентиры.
— Эй, ты куда? А я!
— Считай, что я похоронила тебя с почестями.
— Чего?
Шорох крыльев, боль в мочке уха, и вот уже возмущенное пернатое громко и скрипуче каркает мне на ухо все, что обо мне думает. Я только усмехнулась, с интересом наблюдая боковым зрением, как затягивается проход в левой стене.
— Ты видишь?
Ворона запнулась на середине монолога и удивленно завертела головой:
— Чего?
— Проход слева — он исчез.
– Да?
Я вздохнула: ну и кто из нас двоих тут невнимательный?
— Есть два варианта.
Меня внимательно слушали и даже молчали.
— Либо этот замок напичкан хитрой электроникой и постоянно перестраивает себя в соответствии с заданной программой, либо… он живой.
Ворона тяжело закашлялась, знаками показывая мне, что это она так ржет.
Не обращая внимания на глупую птицу, я подошла к стене и приложила к шершавой каменной поверхности правую ладонь.
Так. Закрыть глаза. Представить себе внутреннюю структуру материала и найти отзывающиеся на мое присутствие электромагнитные линии.
Есть.
Ой.
Мама.
— Ну чего там, чего? — На плече активно прыгали, теребя себя за хвост.
Я тяжело собиралась с мыслями, пытаясь понять, что же такое я только что обнаружила.
— Кара, позволь тебя представить нашему замку. Замок — это Кара, Кара — это замок. Прошу любить и жаловать.
На лоб легло шершавое теплое перо, глаза вороны были полны сочувствия и понимания. Я зарычала, а еще через секунду из стены вылез тонкий каменный отросток, только почему-то гибкий, обхватил ворону поперек и поднял верещащую с перепугу птичку в воздух.
— А-а-а!
Визг вороны оглушал, перепуганное щупальце резко втянулось обратно в стену, так и не отпустив птичку, в результате чего ту с силой в нее впечатало. Визг мгновенно оборвался. Ворона повисла на глубоко засевшем в камень клюве. Забавно.