Мужчина без проблем

Ламур Луис

Меня встревожило движение в комнате подо мною. Потом прямо у окна кто-то заговорил, и я слышал каждое слово.

— Вы знали его раньше?

Вопрос задал Веттерлинг.

— В Мексике, — ответил голос Наны. — Он работал у моего отца, и когда Санчес убил его и забрал меня с собой, Лу Морган погнался за ним. Он застрелил Санчеса прямо на улице и отвез меня домой. За это его судили и посадили в тюрьму.

— Вы любили его?

— Любила его? — Ее голос звучал спокойно. — Я была совсем девочкой, а он — мальчишкой, и мы едва знали

друг друга. Да я и теперь его не знаю.

— Но вы сильно переменились, когда он приехал.

— А вы стали еще настойчивее. — Нана возвысила голос. — Я не уверена, чего вы хотите больше на самом деле, — мое ранчо или меня.

Он, очевидно, подошел к ней вплотную, потому что я слышал, как она отстранилась.

— Нет!

— Но вы обещали, что выйдете за меня замуж.

— Я сказала, что могла бы. — Она стояла у самого окна. — А теперь идите и найдите еще вооруженных людей. Они вам потребуются.

Он начал протестовать, но она настояла на своем. Я услышал, как захлопнулась дверь, Нана подошла к окну и отчетливо произнесла:

— Когда в следующий раз будешь использовать мое окно как лестницу, пожалуйста, вытирай ноги.

Соскользнув с края крыши, я снова влез в окно.

Ей очень шел синий костюм для верховой езды и красивая прическа, которой я прежде не видел. Я никогда не знал девушки столь желанной. Она читала это в моих глазах, потому что я не делал ни малейшей попытки скрыть свои чувства.

— Кто ты такой, Лу? — с вызовом спросила она. — Животное?

— Иногда. — Я чувствовал, как гудит кровь в моих жилах и напряженно пульсирует висок. На меня шла ночная охота, а я стоял, широко расставив ноги, смотрел на женщину, ради которой мог бы отдать свою душу. — Когда я рядом с тобой, — добавил я.

— А хорошо так говорить?

— Может быть, и нет. Но тебе это нравится.

— Ты слишком много себе позволяешь.

Я сел, не спуская с нее глаз, и понимал, что восхищение, которое она читала в них, волнует ее. Но она умела управлять мужчинами и часто пользовалась этим. И мной тоже от души покомандовала в свое время. Но это было так давно. С тех пор я оставил свои следы на многих дорогах.

— Ты здесь не в безопасности, — забеспокоилась она. — За тобой охотятся двадцать отъявленных головорезов. Уезжай отсюда!

— А тебе знаком светловолосый, симпатичный человек, похожий на профессора колледжа?

Вопрос удивил ее, но обострил внимание, и она спросила:

— Почему ты спрашиваешь?

— Это он нанял меня, и я приехал. Остановить Веттерлинга.

— Ты лжешь!

Она бросила мне в лицо это горькое, злое слово.

— Нет, правда.

Она внимательно посмотрела на меня.

— Значит, ты приехал не потому, что я в опасности?

— Как я мог? Откуда мне было знать? — улыбнулся я. — Но сама идея о работе, в результате которой я избавлю тебя от этого мерзавца, представляется мне привлекательной. Мне нравится такой поворот дела.

Она была разочарована,

хотя всячески старалась не показать этого. Она хотела бы видеть во мне романтичного странствующего рыцаря, который явился, чтобы освободить ее. Будто она нуждалась в этом. Она вертела большинством мужчин, как игрушками, и едва ли нуждалась в защитнике, хотя могла об этом и не догадываться.

И я уже ревновал не к Веттерлингу, а к тому незнакомцу, который меня нанял.

— Он бы никогда не сделал этого, — настаивала она, — кроме того, он понятия не имеет о… о Генри.

— Он знает. Но не только это. Он хочет заполучить также и твое ранчо. Могла бы и сама догадаться.

Вот теперь она разозлилась:

— Ты — лжец, презренный лжец! Он совсем не интересуется сельским хозяйством! Он даже никогда не бывал на ранчо! Ему и в голову не придет нанимать убийцу!

Так меня называли и раньше. И это соответствовало действительности. Я сдвинул свою потрепанную шляпу на затылок и начал разминать сигарету, чтобы выиграть время.

— Веттерлинга совсем не интересует твое ранчо, — медленно сказал я. — Он хочет получить только его часть.

Для нее прозвучало как сущее оскорбление, что мужчина интересуется чем-то другим, кроме нее самой. Теперь она злилась на Веттерлинга.

Вот почему мой таинственный наниматель беспокоил меня больше всего.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду, — сказала она.

— Нана Мадуро, — проникновенно вымолвил я. — Какое красивое имя. И такое древнее, потому что Мадуро когда-то одним из первых пришел в Новую Испанию. У него был брат-иезуит.

— Но и в твоей семье встречались иезуиты!

— Вспомни, как ты приобрела это ранчо? Дедушка помог, не так ли? Он оставил тебе деньги и наказал купить его? И ты подчинилась? Ты сделала то, чего никогда не хотела?

Она казалась откровенно озадаченной.

— И что же?

Я сидел, оперевшись локтями на спинку стула и, немного приподнявшись, увидел кого-то внизу, между домами. Я закурил и затянулся, чтобы снять напряжение.

— Ты что, все забыла? — спросил я. — О том, что случилось очень давно?

Она побледнела.

— Но ведь это только легенда!

— Разве? Твой дедушка настаивал на том, чтобы получить это имение. А почему? Уж не ради того только, чтобы ты переменила обстановку.

— Ты имеешь в виду это ранчо? Мою собственность?

— Тебе не кажется странным, почему все они хотят завладеть им? — Я пожал плечами и тут же, услышав хруст гравия под чьими-то сапогами, отскочил от окна. — Веттерлинг и твой школьный друг?

— Это просто смешно. Откуда им знать? И как он узнал?

Я двинулся к двери, но вдруг остановился:

— Ты такая красивая, маленькая крестьяночка!

Ее лицо вспыхнуло:

— Ты… ты назвал меня, Мадуро, крестьянкой! Ты что…

Я широко улыбнулся.

— Мадуро был погонщиком мулов в экспедиции. А мой предок — его капитаном.