Шрифт:
– Загадай желание, – сказала мать. – Скорее загадай желание.
Сигнал раздался в тот момент, когда Нати проверяла цепи управления, а Макс ремонтировал вышедший из строя насос второго контура системы гидроочистки. Поломка была несерьезной – потек сальник, – но принесла хоть какое-то разнообразие в череду унылых дней. Торопиться было некуда, поскольку Нати после поломки тут же включила насос-дублер, и Макс занимался заменой сальника не спеша.
Мысли его занимала Анна. С каждым днем тоска по ней становилась
Тут-то и завыла сирена.
А Нати объявила:
– Макс! На связи Денис…
Макс накинул снятую крышку насоса и, наживляя гайки, скомандовал:
– Выведи на громкую!
Тут же по техническому посту разнесся надрывный голос Дениса:
– Макс! Фил погиб!
– Через минуту буду в рубке, – крикнул Макс.
Он наживил две гайки, остальные же положил в лючок в приливе и прикрыл защитной сеткой: кто знает, скоро ли удастся закончить ремонт, а гайки, оставленные на свободе, разлетятся по всему кораблю, если наступит невесомость…
Когда он ворвался в центральную рубку, Денис смотрел на него с дисплея. Лицо брата было похоже на смятую бумагу.
– Что произошло?
– Фил…- Голос Дениса дрожал. – Он застрелился!
– Слабак! – прошептал Макс.
Он не удивился – у него и самого порой возникала мысль свести счеты с жизнью, но всякий раз ему удавалось справиться с собой.
Почти три месяца назад они сидели в центральной рубке, разглядывая сияющий на дисплеях шар. Изображение теперь передавалось с кормовой камеры. В самом начале, двести пятьдесят восемь дней назад, шар был красноватой точкой, изображение давала курсовая камера, и находилась точка вовсе не по курсу, а далеко в стороне. Но постепенно – по мере того как траектория «Орла» приближалась к марсианской орбите, – точка смещалась вперед, становилась все ярче и ярче и вот, около трех суток назад, превратилась в шарик ржавого цвета. Именно тогда Нати развернула «Орел» на сто восемьдесят градусов. И хотя в эти трое суток периодически включались тормозные двигуны, гася межпланетную скорость, шарик неуклонно рос и приближался…
Макс оглянулся.
Денис и Фил, занимавшие места согласно рейсового расписания, почувствовали его взгляд и обернулись.
– Вот и дотерпели, – сказал Денис.
Макс кивнул, хотя дотерпели-то эти двое. Им идти вниз, их ждет неведомое, неожиданности, опасности и работа, отвлекающая от этих тяжелых дум. А ему, Максу, торчать тут, на орбите, три месяца. И, значит, терпеть, а потом еще около девяти месяцев дорога домой, и только тогда…
За это время Анна успела бы выносить, родить, и ребенку бы к возвращению исполнился год… Не захотела… может, она и права. Вдруг, с «Орлом» что случится! Или с ним, с Максом…Ведь Первая марсианская домой не вернулась.
– Внимание, экипаж, – сказала Нати. – Переход на околопланетную орбиту – через шестьдесят две минуты. Через две минуты останавливаю вращение кольца. Всем занять кресла и пристегнуть ремни.
Хотя отрицательное ускорение при импульсе, останавливающем кольцо, совсем не велико, устав вольностей не позволял. Не для того человечество
Поэтому экипаж тут же дружно щелкнул застежками ремней.
Половина миссии подходила к концу. После остановки кольца надо будет перенести кресла на боковую стенку, которая при торможении станет полом. И выйти на орбиту вокруг Красной планеты.
За час они кресла перемонтируют, даже в условиях невесомости: с нею каждый из членов экипажа сталкивался постоянно, когда приходилось работать в помещениях, расположенных на «линии главного вала» – так какой-то умник-конструктор назвал центральную ось корабля, вокруг которой вращалось кольцо. В кольце располагались обитаемые помещения, в их числе – центральная рубка и каюты экипажа…
– Внимание, экипаж, – сказала Нати. – Импульс через пять секунд.
Остановочный импульс длился около минуты и был мало заметен. Наступившая невесомость принесла легкое головокружение, которое, впрочем, тут же прошло.
– Внимание, экипаж. Можно расстегнуть ремни. По графику полета – перемонтировка кресел. Начинаю проверку всех систем перед торможением.
– Сейчас бы к Эльвире под бочок! – отозвался Фил, щелкая пряжкой.
Денис крякнул: наверняка вспомнил свою Марию.
А Макс вновь подумал об Анне. Ей ведь не легче там, на Земле. Да еще вокруг масса соблазнов при усах и без оных…
Достали из комплекта универсальные гаечные ключи, взялись за работу.
Нати монотонно докладывала:
– Система продувки главного двигателя в норме… Насосы системы питания в норме…Пиропатроны отстрела топливных баков первого уровня в норме…
А Макс продолжал думать об Анне.
Вообще говоря, ее отсутствие рядом оказалось для него в полете самой главной сложностью. То же было и у Дениса с Филом.
Проблему психологической совместимости членов экипажа – считающуюся в длительных полетах главной – центр управления полетом на этот раз решил кардинально иным способом, чем при первом полете: нашли и подготовили близнецов-тройняшек. Давно ведь известно, что однояйцовые близнецы живут в своем собственном, замкнутом от остального человечества мире. Вся разница в том, что у членов Второй марсианской экспедиции этот мир ограничен корпусом «Орла»… А вот проблема сексуального воздержания оказалась по-прежнему сложной. Женщин в пионеры-межпланетники было решено не пускать категорически. И сколько не протестовали феминистки, изменить решение, принятое еще в самом начале марсианской программы, им не удалось.
Медики поработали, сочинили взамен забракованного экипажем Первой экспедиции новое средство, испытали на добровольцах, сделали вывод о его безотказности и безвредности. Попринимал эти пилюльки и экипаж «Орла», успокоил эскулапов. Да только оказалось, что на космических расстояниях от Земли пилюльки эти – что аспирин для ракового больного. Видимо, причина была в метафизической области. Так, по крайней мере, сказал в очередном сеансе связи руководитель полета. На Земле-то ауры женские кругом, взгляды их и запахи, феромоны там всякие, они воздействуют на тебя, и пилюлька работает…Даже на орбитальных станциях ситуация та же – несколько миллиардов юбок под боком, не говоря уж о женщинах на борту. А за полсотни миллионов миль от родной планеты – «безфеминное» пространство, и оказывается, что мужской организм в подобных условиях на пилюльку реагирует гораздо слабее. Вместо одной пилюльки надо пачку слопать…