Мужья и любовники
Шрифт:
Вполне возможно, что ей было бы легче достичь вершин, окажись Джуди по-женски более привлекательной. Стыдно сознаться в этом даже самой себе, но она ревновала к красоте Лили…
А мужчина на азиатской стороне города все продолжал, водя биноклем, продираться взглядом сквозь толпу мальчишек, продающих жевательную резинку и талисманы от сглаза, пока не обнаружил паром, за одним из столиков которого завтракали три знаменитые женщины.
— Джуди, возникли проблемы, — с места в карьер начал фотограф,
Люди, лучше знавшие мисс Джордан, обычно не употребляли в разговоре с ней слово «невозможно». Если же все-таки кто-либо допускал такую неосторожность, она, гордо задрав свой маленький носик, отвечала: «Только невозможные люди говорят — невозможно!»
На сей раз Джуди со всей категоричностью заявила:
— Мы должны провести съемку в гареме Статья уже сдана, заголовки согласованы, фотопленка сегодня же вечером отправится в Нью-Йорк, и снимки будут опубликованы в пятницу. — Она обернулась к гиду из Стамбульского туристического бюро. — В чем проблемы?
— Гарем огромен… — начал было тот.
— И неужели там не найдется места, чтобы мы могли сделать несколько кадров? Тем более что с вашим начальством все оговорено.
— Здесь, должно быть, какая-то ошибка. Фотографировать строжайше запрещено, так как ведутся реставрационные работы.
— И что, нет ни одной доступной комнаты?
— Пожалуйста, поймите меня правильно, мадам. Топкапский дворец — наша национальная гордость, и правительство будет страшно огорчено, если на снимках он предстанет не в лучшем своем виде. К тому же все самые красивые комнаты находятся в той части Топкапского дворца, которая открыта для посещения. Пойдемте, я вам покажу.
— О'кей! Давайте посмотрим! — Взглянув на часы, Джуди быстро прикинула, что времени хватит и на небольшую экскурсию, и на съемку.
— И что, это всегда так? — Санди все еще не хотелось верить, что излучающая сияние и блеск жизнь далекой звезды вблизи оказывается совсем не такой притягательной.
— Да, — ответила Лили. — Ты всегда куда-то спешишь и останавливаешься только в аэропорту. В сущности, ничего не видишь в своей жизни, кроме пыльных гримерок и съемочных павильонов. Ты не можешь сходить на дискотеку, потому что боишься проснуться назавтра с мешками под глазами, не можешь позагорать, иначе в одних кадрах окажешься светлее, чем в других, почти не можешь есть то, что едят все нормальные люди, чтобы не похудеть или не растолстеть. Ну так и что?! В чем, скажи мне, притягательность успеха?
— Девочки, пора готовиться к съемке, — прервала их Джуди. — Будем фотографироваться в столовой султана.
Она провела Лили и Санди в небольшую комнату, стены и потолок которой были украшены позолоченными рельефами с изображением лилий и роз, персиков и гранатов. Фотограф с озабоченным видом изучал показания экспонометра.
— Боюсь, что вся эта буйная флора на фотографиях выйдет размазанной, как овсянка по тарелке.
— Тогда давайте сделаем несколько кадров во дворе возле гарема. Там нормальное освещение, — предложила Джуди.
После того как съемка была закончена и пленка
— В конце концов, милая, — заявила Санди, когда они с Лили выходили из сокровищницы султана, — не так уж часто мне доводилось видеть рубин величиной с голубиное яйцо.
Попрощавшись с Санди, Джуди и Лили уселись в автомобиль, с облегчением сбросили с ног туфли и попросили отвезти их на Большой базар.
Когда они уже выходили из машины, изящная сумочка Лили соскользнула с плеча, раскрылась, и все содержимое высыпалось наружу: серебряная мелочь, блеск для губ, письма… Лили стала поспешно запихивать все обратно, но Джуди успела заметить то, что ее страшно взволновало.
— Не спеши, Лили! — Голос Джуди дрожал от гнева. — Он все еще тебе пишет, да?
Лили уже открыла было рот, чтобы ответить, но промолчала. В конце концов, все, что бы она сейчас ни сказала, будет воспринято как ложь.
А Джуди не могла сдержаться:
— Неужели ты думаешь, что я не узнаю почерк своего любовника, хотя бы и после стольких месяцев?
— Джуди, я не могу заставить Марка не писать мне. Но я не поддерживаю с ним отношений. И у нас с ним никогда ничего не было, ты же знаешь…
— Но он хочет тебя, Лили, не правда ли? А меня он больше не хочет! — Джуди понимала, что ей необходимо остановиться, это было выше ее сил: слишком долго она копила обиды. — Не пытайся уверить меня, будто не знала, что Марк в тебя влюбился тогда, в Нью-Йорке. Не притворяйся, будто тебе неизвестно, какое впечатление ты производишь на мужчин. Ты, Лили, — самый знаменитый секс-символ мира! — Джуди наносила удар по самому уязвимому месту дочери.
— Ты несправедлива, Джуди! За кого ты меня принимаешь?
Но Джуди уже окончательно потеряла контроль над собой.
Ее захлестнули ревность, отчаяние и страх.
— За женщину, которая способна соблазнить любовника матери и разрушить дело матери, вот за кого! — бросила она в лицо дочери.
Из глаз Лили хлынули слезы ярости.
— Ты невыносима! Лучше бы я тебя никогда не встретила! Я не желаю больше тебя видеть!
Она развернулась, смешалась с толпой и исчезла. Джуди печально смотрела ей вслед. Их громкие, срывающиеся голоса, их лица, искаженные болью и гневом, остались незамеченными в шумной, суетливой толпе. Но обе женщины знали, что игра окончена. За считанные минуты хрупкая стабильность отношений, которую обе пытались установить, рухнула.
Мужчина с биноклем видел, что они ссорились, что Лили залилась слезами и исчезла за серыми каменными воротами базара. Он быстро двинулся за ней, расталкивая локтями прохожих, озабоченный лишь одним: не упустить Лили из виду.
— Где, черт возьми, может быть Лили? Она никогда не уходила одна так надолго!
— Вы же знаете, ходить одной для нее — высший шик, — напомнила Санди. Усевшись поглубже в кресло, она наблюдала, как тяжелая грозовая туча собиралась за минаретом. — Она ведь не переносит весь этот звездный антураж.