Музыкальный приворот
Шрифт:
За год мы привыкли к идиотскому крику и не обращали внимания. Даже гостей забывали предупреждать.
– Классный прикол.
– Сказал Антон, разглядывая наш дом.
Я уже говорила, что папа-художник развешивает свои полотна по всему дому. Обычно перед приходом гостей я их снимаю, чтобы не травмировать нежную психику людей. Но Антону придется потерпеть. Кто же знал, что я его встречу и домой приведу?
– Напротив тебя висит Чуня. Не пугайся
Около входной двери находилась небольшая прихожая, от которой шел длинный коридор, заканчивающийся дверью в туалет. Креативный родитель сделал так, что никто и не догадывался, что это дверь ведет к «белому другу». Он повесил на нее длинную прямоугольную
«Это будет тотемом нашего дома! Назовем его Чуней» - объявил папа пять лет назад, вешая эту картину. Уж не знаю, стало ли это тотемом, и охраняет ли оно наше жилище, но добрая половина соседей, видевших оборотня-тотема, считает нас едва ли не сектантами. Вторая не считает - они в этом уверены.
Обстановка в коридоре и в гостиной (а дальше соседи не заходили) впечатляющая. Темно-ржавого цвета линолеум, на котором светящейся в темноте краской прорисованы загадочные символы, напоминающие арабскую вязь. Зеркальный потолок, покрытый матовой полупрозрачной краской, на котором, по задумке Томаса, виднеются «лики существ», способных напугать впечатлительных людей. Черные обои в тонкую, светлую полосочку тоже немало способствовали созданию нашего нелестного имиджа в глазах соседей. Небольшая, но от этого не менее дурацкая скульптура из белой глины, изображающая полет человека на луну (подарок папиного странного друга-скульптора), примостившаяся на круглом столике. У столика была особенность - его единственная ножка была выполнена в форме каштанового ствола дерева, от которого в разные стороны отходили ответвления корней - о них частенько запинались наши гости. Шкаф для одежды был словно вытащен из восемнадцатого века. А функции люстры в прихожей выполняли три светильника на стенах в форме черных свече в золоченных подсвечниках.
Что и говорить, коридор и гостиная у нас обставлены, хоть куда. Хорошо еще, что Леша хотя бы кухню отстоял от посягательств папы превратить ее в «место настоящей авангардной трапезной». А в гостиную мы все равно заходим редко, считая ее папиной комнатой.
Чуня в коридоре не скучал в одиночестве. Черные стены были завешаны другими ужасными картинами, изображающими всякую фигню типа «ядерного мозгового взрыва» или «атаки плутонианцев на плоть космического странника». Около самого Чуни вместо люстры на потолке качалась глупая металлическая конструкция с тремя лампочками по бокам. А из-за зеркального потолка мне первое время было боязно - вдруг он на меня рухнет?
– Это оборотень Чуня.
– Сказала я, указывая на противоположный конец коридора.
– Не пугайся его, пожалуйста. А то он оживет и съест тебя. Мне кровь не охота вытирать с пола.
– Спасибо.
– Почему-то сказал мой гость, разуваясь.
– Ого!
– Вдруг воскликнул он, - это же работы художника Томаса Радова!
– Ты что, его знаешь?
– Искренне поразилась я.
Антон кивнул:
– Я ходил на его выставки, и мы у него… я бы хотел его картину купить.
– Еще один с приветом.
– Покачала головой я.
– Как эту гадость можно любить?
– Он классный
– С восхищением осматривался Антон.
– И коридор такой… необычный.
Вот и хорошо, что он отвлекся от суицидальных мыслей. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало. Пусть смотрит. Но сокурснику я ответила:
– Глаза бы мои их не видели, эти работы. Это папа повесил, и снимать запрещает.
– Твой папа связан с миром искусства?
– Ага, художник он.
– А как его зовут?
– Все больше воодушевлялся он.
– Может быть, я видел его работы?
– Так его Томасом и зовут.
– Ответила я.
– Это квартира Томаса?
– Искренне поразился гость.
– Ничего себе… Хотя, можно было и сразу понять… У тебя ведь тоже фамилия Радова…
В это время тишину дома прорезал истошный вопль, и вслед за ним раздалось нехорошее матерное слово. Антон резко оглянулся на крик.
– Спокойно!
– Покровительственно сказала я.
– Это мой брат играет в компьютер. Наверное, опять сорок шестой уровень в своей игрушке не прошел. А когда он не может пройти уровень, то злиться. Он, знаешь ли, интернетзависим. Сейчас на кухню сгоняет за едой, утешится и опять будет играть.
Подтверждая мои слова, ближайшая дверь в коридоре распахнулась, и оттуда на автомате вышел брат. Не видя нас, он зашагал на кухню.
– Сейчас мы у него и попросим одежду для тебя. Эй, алло!
– Крикнула я Эдгару.
Тот подпрыгнул и обернулся.
Красные глаза с интересом уставились на нас.
– Я и не видел, как ты пришла. А ты кто?
– Некультурно спросил Эдгар, почесывая плохо выбритую щеку. Братишка вроде бы учится на последнем курсе Факультета информатики и вычислительной техники, но почти всегда находится дома, ничего не учит, но умудряется оставаться одним из лучших студентов курса - как, ума не приложу.
– Брат не страдает избытком вежливости. Он вообще такого слова не знает. Поэтому не печалься.
– Пояснила я несколько оторопевшему от такого приветствия Антону и повернулась к родственнику.
– А это мой сокурсник, Эдгар! Его зовут Антон.
– Привет, Антон.
– Кивнул братишка, пожал руку гостю и пошел на кухню.
– Стой!
– Крикнула я ему в спину и брат резко замер - Одолжи одежду.
– Зачем? Кому?
– Совершенно не замечал грязи на вещах нашего гостя брат.
– Тебе?
– Ему дадим.
– Кивнула я на Антона.
– Видишь, он упал в лужу и испачкался.
– Точно. Сейчас.
– Больше не стал задавать вопросов Эдгар и опять почему-то направился в кухню.
Я вздохнула:
– У тебя что, одежда там лежит?
Брат остановился, постоял так немного, развернулся и пошел в противоположную сторону. Антон заинтересованно посмотрел ему вслед:
– А он не обидится?
– Почему-то шепотом спросил парень у меня.
– Мне неудобно…
– Нет, конечно. Он вообще, щедрый.
– Улыбнулась я.
– Слушай, мне самой грязно становится, когда я на тебя смотрю. Иди-ка ты в ванную комнату, друже. Ванна у нас нормальная. Приведи себя там в порядок, переоденься. А я, добрая душа, засуну твои вещи в стиральную машинку. Помоешься - вали на кухню. В общем, чувствуй себя, как дома.
– Переукомплектация.
– Почему-то заулыбался брат, через пару минут отдавая вещи Антону.
– Апгрейдили.
– Не обращай на него внимания, он тронутый.
– Посоветовала я.
– А ванна наша сразу за Чуней, разберешься.
– И я пошла на кухню, где меня ждали вкусные пирожные.
Я чувствовала себя супер крутым меценатом. Кто знает, вдруг, если не моя скромная персона, так этот чокнутый сбросился бы с ближайшей крыши?
Что не говори, очень приятно делать людям добро. Даже чувство собственного достоинства повышается.