Музыкант-3
Шрифт:
— Дорогие друзья, — объявила выступавшая в качестве ведущей еще вполне молоденькая Анна Шатилова. — Дорогие друзья, а теперь на эту сцену поднимется коллектив, чьи песни больше известны в Англии, чем в Советском Союзе. Однако вы их тоже наверняка слышали… Нет-нет, это не 'The Beatles', они обязательно выступят, но чуть позже. Это ансамбль, — тут она скользнула взглядом в свой листочек, — 'Sickle & hammer'.
Дальше под вопли публики последовало небольшое представление меня любимого как автора популярных в стране песен 'Шумят хлеба', 'Нежность', 'С чего начинается Родина' и так далее. Ну и про футбольную ипостась Шатилова упомянула. Только после окончания этого ликбеза я, мысленно крестясь,
'Си энд Эйч!' — скандировали зрители, и я не удержался, чтобы не вызвать у публики новый всплеск эмоций, помахав всем рукой. В том числе занимавшим места в VIP-ложе Шелепину с семейством, и Фурцевой с дочерью, которых я неплохо видел со сцены. Там же пристроился Суслов, вон бровастый Брежнев, рядышком вроде Косыгин, еще кто-то наверняка из больших дядек, чьи лица мне были не очень хорошо знакомы. До последнего ведь держали в тайне, приедут или нет члены советского правительства на концерт, более-менее были уверены только в появлении английского посла в СССР. Опять же, все как на 'Уэмбли', только в зеркальном отражении. Разве что королевы у нас нет.
За нашими спинами на тросиках медленно опускаются огромные, перекрещенные серп и молот. Без лампочек, но и так нормально.
Ну что, вдарим роком по русскому бездорожью?! И мы вдарили… 'I surrender!' подпевал, казалось, весь стадион. Затем под то ли спички, то ли зажигалки, как на 'Уэмбли', внимал психоделической 'Stairway to Heaven'. Большинство наверняка не понимали слов, но тут можно и одной музыкой насладиться. Ну и на закуску (как мы тогда думали) 'All you need is love' с духовиками Утесова, и вновь стадион подпевает, еще мощнее, чем на 'I surrender!'. Раскланиваемся, благодарю зрителей, собираемся освобождать сцену для хэдлайнеров шоу, и Шатилова уже на низком старте со своей папочкой, но заведенный стадион нас не отпускает, требует продолжения. Мы бы и рады, но регламент…
Но тут меня в очередной раз торкнула моя наглая самоуверенность, видно, по наследству все-таки от Лозового досталась. И я говорю в микрофон:
— Спасибо всем огромное еще раз за поддержку! Там, за кулисами, своего выхода ждут парни из 'The Beatles'. Но я думаю, они не обидятся, если мы задержимся на пару минут, чтобы исполнить вам еще одну, недавно написанную песню. Она называется 'Zombie'. Что значит это слово — со временем узнаете, но уверен, вам песня придется по вкусу.
Стадион, судя по единому воплю, был не против, и я кивнул Диане, приглашая ее к центральному микрофону. Эту позаимствованную у 'The Cranberries' вещь мы репетировали аккурат накануне моего отлета в Москву, и на прощание я дал участникам своего коллектива задание довести ее исполнение до совершенства. Ну а пела, понятно, Диана, чье гортанное тремоло в припеве на слове 'zombie' меня приятно удивило. Сделала по моей просьбе все так же, как и было в оригинале у Долорес О'Риордан. Помню, закрыв глаза, я вообще не нашел никаких отличий. Нда, повезло мне с моими музыкантами. Басист поет не дуром, и лидер-гитаристка не отстает. Может, нам замутить что-нибудь типа 'Bohemian Rhapsody' с многоголосьем? То-то поклонники удивятся очередному нашему закидону.
А между тем Диана закончила с первым куплетом про бомбы и прочую хрень, и перешла к куплету, рассказывая о засевших в головах зомби. В груди малость поджало — а ну как не вытянет со своим тремоло, налажает… Но нет, молодцом девочка! Народ вдохновился, и последний припев уже подпевал весь стадион: 'zo-о-mbie, zo-о-mbie, zo-о-mbie, е-е-е…'
Сыграв заключительный аккорд, решительно прощаюсь
— Егор Дмитриевич, вы что же делаете?! — заламывая руки, встретил меня Туманов. — Вы же весь график нам рушите, у нас все же было расписано минута в минуту…
— Да что ж вы так переживаете, Иосиф Михайлович, сами видели, как народ нас отпускать не хотел, уж одна песня погоды не сделает.
— Не сделает… Эта песня, между прочим, не была утверждена комиссией, кто знает, о чем вы там на английском пели!
— За мир, против войны, если в общих чертах, — успокоил я ответственного товарища.
Не объяснять же ему, что песня призывает забыть о событиях 1916-го года, когда в Дублине произошло кровавое 'Пасхальное восстание', ставшее для Великобритании ударом в спину на фоне войны с Германией. Композиция предлагала порвать с политизированным прошлым, а боевики ИРА как раз и фигурируют как 'зомби'.
Чувствую, у компетентных органов ко мне еще появятся вопросы по поводу песни, не утвержденной худсоветом. Как же, прозвучала в прямом эфире не только на весь Союз, но и на страны социалистического содружества. Да еще в присутствии первых лиц партии. Хочется верить, что мое имя уже кое-что значит, и этот 'косяк' не вызовет цунами репрессий в адрес и меня, и моих ребят.
— Hello, Moscow! — крикнул в микрофон Джон, и стадион отозвался ревом сотни тысяч глоток. — Thanks to our great friend Egor Maltseff that invited us here…
В общем, Леннон выразил мне благодарность за приглашение на этот фестиваль, после чего на стадионе начало твориться форменное безумие. Если мы как следует завели народ, то 'битлы' просто-напросто снимали сливки. VIP-ложа — за исключением британского посла — синхронно морщилась, но выжимала из себя дипломатические улыбки.
Невольно подумалось, что, сколько у 'битлов' песен ни воруй, а все равно популярности хоть отбавляй. Талант всегда пробьется к свету, а уж в гениальности этой четверки (как минимум Джона и Пола) сомневаться не приходилось.
'The Beatles' нас переплюнули. Они помимо четырех заявленных песен раздухарились еще на три с последнего альбома, просто-таки наплевав на договоренность с приглашающей стороной. На Туманова, метавшегося за сценой, больно было смотреть, он только что не рвал на голове остатки волос. Ох и не завидую я Михаилу Иосифовичу, ох не завидую! Хорошо хоть не сталинские времена, к стенке не поставят. Хотя само проведение такого мероприятия при Вожде было бы под большим вопросом.
Ну все, вроде бы финиш. Застоявшиеся в стойлах пионеры выскочили на поле, демонстрируя прощальную хореографическую композицию. С трибуны, конечно, смотреть удобнее, но я и отсюда видел, что детишки выстраиваются в буквы, и на поле появляются слова 'Мир', 'Дружба', 'СССР', 'Африка'… А в финале в небо взмыли сотни белых голубей, как символ мира. Где уж они отыскали-то столько… Может, обычных покрасили?
Сразу разбежаться нам не дали. Дождались в подтрибунном помещении визита товарищей Шелепина, Суслова и Фурцевой. Остальные 'небожители', видимо, не снизошли до визита к артистам, либо их просто не пригласили. Зато была охрана в количестве двух человек и переводчик, который переводил для англичан слова Шелепина.
— Спасибо всем, было очень здорово, — сказал Александр Николаевич. — Особенную благодарность хочу высказать нашим зарубежным гостям, которые согласились на перелет и выступление перед советской публикой. Завтра, насколько я знаю, вас ждет еще и культурная программа, надеюсь, вы покинете столицу Советского Союза с самыми теплыми воспоминаниями.