Музыкант
Шрифт:
– А вот 'Ноктюрн' неплохо бы услышать в исполнении Муслима Магомаева.
– Магомаева? Что-то не слышал о таком.
– Талантливый молодой певец из Азербайджана. Сейчас он, если я ничего не путаю, солирует в Ансамбле песни и пляски Бакинского военного округа. Можно постараться его вытащить оттуда, все равно рано или поздно окажется в Москве, это я вам обещаю. А песню я сейчас вам исполню, насколько это у меня получится.
Также Магомаеву я предложил подкинуть и реально свои вещи - 'Птица' и 'Женщина моей мечты'. Блантер пожал плечами, мол, я не против.
Напоследок я приберег
На распределение песен у нас ушло несколько часов. Дай Бог, все сложится, и вещи обретут выбранных нами исполнителей. В любом случае кто-то будет их петь, в этом я не сомневался. Но абы кто меня лично не совсем устраивал, хотелось все же, чтобы все сложилось так, как мы с Блантером задумали.
– Кстати, Егор, вы не надумали забирать документы из железнодорожного и поступать в музучилище?
– спросил Матвей Исаакович.
– Я ведь уже созванивался с директором учебного заведения, Лариса Леонидовна мечтает познакомиться с таким уникумом, как вы.
– Завтра же тогда зайду, заберу, - обнадежил я Блантера.
– Это хорошо, завтра она должна точно быть на месте. Ее фамилия Артынова. Лариса Леонидовна Артынова, ее только назначили директором, но мы с ней знакомы не первый год. Скажете, что от меня. Кстати, запомните адрес, где располагается Академическое музыкальное училище при Московской консерватории...
– Я знаю, в Мерзляковском переулке.
– Ну и отлично, тогда удачи вам, молодой человек!
Я чувствовал себя обязанным Матвею Исааковичу за его участие в моей судьбе начинающего композитора и поэта-песенника, вот только не знал, как отблагодарить коллегу. Коньяком тут не отделаешься, совесть загрызет. Да и нет у меня пока денег на коньяк. Подарить ему песню, чтобы он выдал ее за свою? Сомневаюсь, что Блантер пойдет на это, да у меня и язык не повернется предложить такое. Ладно, что-нибудь придумаем, наверняка еще представится случай отплатить добром за добро.
На следующий день с утра я забрал документы из железнодорожного училища и отправился в Мерзляковский переулок. Артынова и в самом деле была на месте, напоила меня чаем, после чего попросила исполнить на рояле по нотам 'Январь. У камелька' Чайковского из цикла 'Времена года'. С этим заданием я справился, затем мне предложили исполнить что-нибудь свое, и я, решив похулиганить, сыграл увертюру Дашкевича к фильму о Шерлоке Холмсе и Докторе Ватсоне. Артынова малость прифигела, после чего отправила меня с документами в секретариат, порадовав известием, что отныне я студент первого курса Академического музыкального училища при Московской консерватории.
А ровно в три часа дня я уже стучался в дверь павильона в парке Горького, из-за которой раздавались звуки гитар и барабанов. Причем ребята из 'Апогея' репетировали как раз мою вещь - 'Hard Day's Night'. Ну, не мою, каюсь, устал уже оправдываться сам перед собой. В конце-то концов, если судьба меня забросила в прошлое, то могу я с этого поиметь какие-то плюшки?! Можно, конечно, свои два честно сочиненных
Дверь мне открыли не сразу, мой стук услышали только после очередной музыкальной паузы.
– О, привет, Егор, все-таки пришел, - протянул мне руку Иннокентий.
– А мы как раз твою песню репетируем. Милости прошу к нашему шалашу.
А ничего так, нормальный павильончик. С виду он казался неказистым, а внутри довольно-таки прилично обустроен. Даже диван имелся вроде как с обивкой из натуральной кожи, и не такой уж и облезлый.
– Слышал я на улице вашу репетицию. А неплохо получается, честно. Только надо бы поработать над многоголосием. Если есть время, то можно отшлифовать этот момент. А потом я покажу вам еще кое-что из, скажем так, неопубликованного.
– У нас времени хоть до завтрашнего утра, - усмехнулся Миха, закуривая сигарету, несмотря на прилепленный к стене плакат с изображением окурка, от которого разгорается пожар.
Где-то час ушел на оттачивание деталей в этой песне. Голоса у ребят были не самые плохие, мне практически удалось достичь желаемого результата, хотя с оригиналом, как известно, ничего не сравнится. Понравилось, что музыканты, в том числе и Миха, как-то в этот момент не очень оспаривали мою позицию лидера. Я-то в бытность свою руководителем группы 'Саквояж' привык управлять творческими и не только процессами, вот сейчас все это из меня в какой-то мере и повылазило.
Мы и впрямь засиделись допоздна. Прогнали 'Can't Buy Me Love', 'Back In The U.S.S.R.' и 'Venus', доведя уровень исполнения до вполне приемлемого, после чего перешли к новым вещам.
Предложил спеть 'The House of the Rising Sun', предупредив, что вещь является народной американской песней, рассказывающей о тяжкой доле парней из трущоб Нового Орлеана, то есть мы тут еще и малость накатим на буржуев.
Сорри, Рой, за похищение твоей жемчужины под названием 'Oh, Pretty Woman'. Сорри, Пол и Артур, за 'Mrs. Robinson'. И ты прости, Крис, за 'Stumblin' In' и 'Living Next Door to Alice'. Любопытно, что голос басиста Жоры весьма напоминал голос исполнителя 'Oh, Pretty Woman', а уж когда он исполнил горлом фирменный звук Орбисона, словно полоскал гланды содо-солевым раствором - тут я едва ему не рукоплескал.
Сольные партии на гитаре пришлось для начала показывать самому, но Миха оказался смышленым парнем, схватывал на лету. И что было большим плюсом - все четверо знали нотную грамоту. А значит, я мог с легким сердцем оставить им ноты с текстами, и надеяться, что они хорошо закрепят пройденный материал.
Павильон мы покидали в десятом часу вечера. Парни все еще находились под влиянием
– Пожалуй, мы уже в эту пятницу некоторые вещи сыграем в 'Коктейль-Холле', - сказал Миха, закуривая очередную сигарету. Причем курил он 'Camel'. Как выяснилось, папа у него работал в торгпредстве, так что много чего наверняка мог достать, помимо импортных сигарет и классной гитары. Причем не скупился угощать эксклюзивным табачком и коллег по цеху.