Музыкантша

Морозова Ольга Владимировна

Марго вытирала слёзы. Эдик выглянул в окно.

— Машина пришла, выходим.

Они вышли из подъезда, Эдик озирался по сторонам. На месте водителя сидел незнакомый парень. Марго с Анжелой забрались на заднее сиденье. Анжела прижимала к груди скрипку. Парень довёз их до вокзала и уехал. Эдик сходил за билетами, и через полчаса они погрузились на поезд.

— Куда едем?

— В деревню. Очень глухую.

— Прекрасно!

— Не начинай, я же сказал, отсидеться надо! Располагайтесь, я сейчас. — Эдик оставил

Марго с дочерью в купе, а сам вышел. Вернулся он немного успокоенным, дрожь в руках унялась.

— Рассказывай, что случилось, и куда мы едем? — Марго уже успела взять бельё и застелить постели. Анжела влезла на верхнюю полку.

— Тебе какая разница, что? Меньше знаешь, лучше спишь. А насчёт того, куда, так я уже сказал.

— И кто нас там ждёт в этой деревне?

— Я дом там купил. Заранее. На чужое имя. Там и заляжем на дно. Кстати, вот твой новый паспорт. Ты теперь Лидия Матвеевна Акулова.

— Отлично! Лидия Матвеевна! А Анжелка кто? Впрочем, дай сюда, я сама посмотрю. Ага! Вот. Ангелина Акулова. Поздравляю, доченька. Тебе больше повезло, чем мне. А ты кто? Давай уж знакомиться до конца.

— Пётр Иванович Акулов.

— Петенька? Прекрасное имя! Что, Петруша, хотите? Чайку? Марафетику?

— Заткнись!

— Господи! Ну почему это всё со мной! — Марго уронила голову на руки. — Давно развестись хотела! Что теперь с нами будет? Меня же на работе искать будут!

— Да не волнуйся ты, я обо всём позаботился.

— Это как же?

— Да так. В нашей квартире найдут три сожжённых, обезображенных трупа, и мама опознает нас.

— Ах! Так значит, мы благополучно скончались! Царствие нам небесное! Аллилуйя!

— Да, скончались. И благополучно воскресли. Для новой жизни. Отсидимся немного, потом вернёмся, когда всё стихнет.

— Так за что же нас грохнули, если не секрет? Да ещё и с особой жестокостью?

— Ограбили. Деньги требовали. Пытали. Всё просто. За что ещё у нас убивают?

— Действительно, не за что. Ну, а с квартирой что?

— Я её завещал, кому следует. И машину тоже. С собой только деньги взял, на первое время хватит. А с учётом деревенской жизни и на сто лет достаточно будет.

— Сто лет?! Мы что, там сто лет жить будем?!

— Это я так, шутить пытаюсь. Нет, конечно.

— Ладно. Дай закурить. — Марго успокоилась. — Я так понимаю, что сделать уже ничего нельзя, а значит, делать ничего не будем. Так, Петенька?

— Так, Лидуша.

— А насчёт дома…

— В наследство, скажем, достался. А мы беженцы из Узбекистана.

— Какая прелесть! Беженцы! Школа там хоть есть? Анжелке в школу надо. Хорошо, хоть первый класс успела закончить.

— Думаю, есть. Школы везде есть, с этим у нас проблем нет.

— Всё. Устала я. Пойду чай закажу.

— Иди, по вагону особенно не шастай, глаза не мозоль!

— Слушаюсь.

Марго, теперь Лидия,

принесла чай и отхлебнула глоток. Горячий напиток обжёг горло, и она вдруг отчётливо ощутила вкус новой жизни. Этот вкус показался ей горьким и неприятным. Она позвала дочь.

— Анжела, дочка! Слезай!

Девочка нехотя слезла.

— Слушай, милая! Ты же у нас взрослая девочка? Всё понимаешь… Можно тебе доверить тайну?

Анжела кивнула.

— Так вот. Наш папа работает на секретной работе. И сейчас у него новое задание. Чтобы нас не нашили плохие люди, нам надо спрятаться. На время. А потом мы вернёмся. Но чтобы получше спрятаться, нам нужно сменить имена. Теперь меня зовут Лида, а папу Петя. А фамилия наша Акуловы. Тебя зовут Ангелина, но мы тебя будем звать Анжелой, как раньше. Поняла?

Анжела кивнула.

— Повтори.

— Мама Лида и папа Петя.

— Умница. Это никому нельзя рассказывать, иначе нас могут убить. Что поделаешь, — Марго метнула на Эдика полный ненависти взгляд, — такая у твоего папы работа. Как тебя зовут, скажи.

— Ангелина Акулова.

— Молодец. Какая же ты у меня умница! — Марго поцеловала дочь. — Есть хочешь?

Анжела отрицательно помотала головой.

— Мам, а как же Казимир Георгиевич?

— Казимир Георгиевич, деточка, теперь будет заниматься с другой девочкой. — Это Эдик решил вступить в разговор.

— Я не хочу… — голос Анжелы сошёл на шёпот.

— Теперь, дочка, ничего не поделаешь… Иначе нам крышка. Там больше не безопасно. И всё, хватит вопросов! Я тоже много что хочу. У тебя ещё вся жизнь впереди, а я… — Марго отвернулась к окну, чтобы скрыть набежавшие слёзы. — Ладно, иди на верх, станция скоро, я выйду, поесть куплю. И не хнычь, прошу! И без тебя тошно!

До деревни пришлось добираться на перекладных. Разбитый автобус довёз их до развилки, откуда нужно было добираться пешком около пяти километров. Транспорт не подвернулся, и идти пришлось на своих двоих, поэтому, когда на горизонте показалась деревня, Марго уже совершенно выбилась из сил.

— Где дом-то? — От усталости она запыхалась, и голос её срывался.

— Уже недалеко. Давайте, последний рывок.

Они прошли ещё немного по улице, когда Эдик остановился.

— Вот наше новое пристанище.

Марго с удивлением взирала на покосившуюся лачугу, обнесённую дощатым ещё более кривым забором. Калитка скрипнула, пропустив их внутрь. Краска с дома облезла, и вид у него был довольно жалким, если не сказать больше.

— Там внутри нормально. Жить можно. Я потом договорюсь с кем-нибудь, подшаманят… места здесь зато, что надо… красота…

— Да, места что надо… — Марго снова была на грани истерики. — Вода, отопление есть?

— Вода в колодце, есть газ. В баллонах. Удобства во дворе. Отопление печное.