Мы не пара
Шрифт:
— Кажется, я тоже теряю рассудок...
Стивен заставил себя задать вопрос, и это показалось ему самым трудным в жизни:
— Хочешь, я отведу тебя в твою гостиницу? Или...
— Или что? — тихо спросила она.
— Или пойдем ко мне? Мы могли бы все же съесть десерт и выпить кофе. Как ты думаешь? Тебе нравится мое предложение?
— Да, — шепнула Оливия, зная, что кофе ему хочется не больше, чем ей.
Тогда Стивен взял ее под руку и повел по темным улицам. Его близость кружила Оливии голову, она не понимала, где они и куда идут, так что Стивен мог бы увести
Лишь когда они оказались в его роскошном номере, Оливия вдруг осознала всю нелепость того, что она уже сделала и что собиралась совершить.
Надо остановиться, сказала она себе, остановиться прямо сейчас. Но чем больше Оливия всматривалась в завораживающий блеск полуприкрытых длинными густыми ресницами глаз Стивена, тем труднее ей становилось прислушиваться к голосу рассудка. Потому что теперь отнюдь не разум руководил всеми ее поступками.
Когда-то Джонни, погибший жених Оливии, сказал, что в мире нет ничего неизменного и предопределенного. Его смерть стала особенно ярким и неоспоримым доказательством хрупкости жизни. Оливия понимала, что может прямо сейчас уйти из номера, но тогда — в этом она была почему-то абсолютно уверена — ей никогда больше не доведется увидеть Стивена Гордона. Никогда больше она не изведает тепло его объятий, не почувствует восхитительную сладость его поцелуев.
Подчиняясь последнему порыву благоразумия, Оливия повернулась к Стивену, собираясь сказать ему, что ей все-таки лучше уйти, но эта слабая попытка протеста тут же оказалась подавленной, когда требовательные мужские губы прильнули к ее губам. Сладкий стон Оливии подтвердил ее капитуляцию. А в следующее мгновение она уже забыла обо всем на свете.
Стивен расстегнул заколку в ее волосах, и тяжелые золотые пряди густыми волнами тут же упали на плечи Оливии. Словно откуда-то издалека до нее донесся его голос:
— О Боже, Оливия, какие у тебя волосы — они как догорающий закат! Как ты красива!
Ей никогда не приходилось слышать таких обольстительных слов, испытывать их сладкую, нежную силу.
— Стивен, — тихонько, словно умоляя о чем-то, позвала она.
— Я хочу видеть тебя, видеть твое тело в лунном свете. Я хочу раздеть тебя! — прошептал Стивен, нащупал язычок «молнии» на ее платье, медленно расстегнул, покрывая поцелуями лицо Оливии и чувствуя, как расходится под его рукой шелк платья.
Оливия едва не задохнулась от прикосновения мужских пальцев к ее горящей коже, задрожала, когда руки Стивена властно легли на ее талию. А он уже целовал ее шею, и Оливия, чувствуя, как платье скользит все ниже по бедрам, внезапно поддалась порыву стыдливости и уткнулась лицом в плечо Стивена.
— Боже, ты сводишь меня с ума, — хрипло произнес он, когда одежда с мягким шорохом упала на пол у ее ног.
Стивен прервал наконец свои поцелуи и восхищенно смотрел на Оливию. Вид полуобнаженной прекрасной женщины поверг его в благоговейный трепет. Белый ажурный бюстгальтер, через который просвечивали набухшие розовые соски, и узкая полоска кружевных трусиков, ничуть не скрывавших рыжевато-золотистого треугольника волос. А еще восхитительно невесомый на вид пояс, поддерживавший
Стивен стремительно терял самообладание. Куда подевалось незатейливое белье из хлопка, которое было на ней еще вчера? То, которое он отправил в прачечную? То, которое годилось для обольщения разве что пышущих здоровьем фермеров? Он не мог отвести глаз от изящных изгибов женского тела, недоверчиво касаясь его ладонью.
— Ты надела это ради меня? — дрогнувшим голосом спросил он, поглаживая чуткую кожу ее живота.
— Да...
— Моя милая мучительница. Ты... прекрасна! — Стивен перевел дыхание и прошептал: — Таких изысканных вещей я не видел.
Оливия покраснела. Это белье покупалось как часть ее приданого, и она собиралась носить его во время медового месяца, которого так и не дождалась. Взять белье в поездку Оливию уговорила мать, обеспокоенная состоянием дочери.
— Женщина в хорошем белье всегда чувствует себя лучше, — уверяла она. — Да и жаль, если такая красота будет просто лежать на полке в шкафу.
Не желая ссориться по пустякам, Оливия уступила матери и сунула сексуальный гарнитур на самое дно чемодана. И вот сегодня, словно по наитию, она выбрала именно этот комплект, когда одевалась, чтобы пойти на встречу со Стивеном. Может быть, втайне она мечтала увидеть его восхищенный взгляд?
Стивен наклонился, нежно поцеловал Оливию в губы и мягко приказал:
— Иди в постель. Я сейчас разденусь.
Оливия тут же скользнула под одеяло, радуясь, что Стивен избавится от одежды без ее помощи. Вряд ли она смогла бы расстегнуть хоть одну пуговицу — руки у нее просто тряслись. Глядя, как Стивен снимает шелковую рубашку, Оливия машинально прижала руки к груди, и пальцы нащупали тонкую золотую цепочку с кольцом.
Ее обручальное кольцо!
Стивен наклонился, чтобы снять туфли, и Оливия, воспользовавшись моментом, расстегнула замочек. Она уже хотела незаметно положить цепочку на пол, когда Стивен взглянул на нее. Увидев, как Оливия стыдливо натянула одеяло до подбородка, он только улыбнулся — ее робость доставила ему удовольствие.
— Ты такая милая, — пробормотал он. — Такая милая.
Оливия слабо улыбнулась в ответ.
А вот к нему слово «милый» никак не подходит. Сильный, загорелый и... возбужденный. Наверное, при других обстоятельствах вид сильного крепкого мужского тела испугал бы ее, но сейчас Оливия была очарована, ее переполняло томительно-сладкое желание.
Стивен занялся брючным ремнем, и Оливия, выпростав руку из-под одеяла, осторожно выпустила цепочку, которая тонкой золотой змейкой скользнула на ковер.
В следующую секунду Стивен снял брюки, и Оливия невольно зажмурилась, а, когда открыла глаза, он уже стоял над ней и нежно вглядывался в ее лицо.
— Стесняешься?
— Немного.
— Мне это нравится.
— Правда?
— Да... Но, если подумать, мне все в тебе нравится. И то, как твои золотистые волосы рассыпались по моей подушке. И твоя кожа, белая, как первый снег. — Стивен приподнял одеяло и лег рядом с Оливией. — Иди сюда, — ласково позвал он, заключая ее в теплые объятия.