Мы не пара
Шрифт:
Однако и почитать ей не удалось. Слова прыгали перед ней как черные жучки, а в голову лезли самые мрачные мысли. Близилась полночь, Стивен не возвращался.
Оливия накинула халат, встала и начала расхаживать по гостиной. Около часа ночи она уже сходила с ума и готова была звонить в полицию, когда услышала, как открывается дверь. Оливия выбежала в прихожую и чуть не врезалась в стоявшего спиной к ней Стивена, который неуклюже пытался запереть дверь и одновременно повесить плащ.
— Где, черт возьми, ты был?! — разразилась
Стивен не спеша обернулся и, прищурившись, взглянул на Оливию, лицо которой исказила гримаса гнева.
— Прошу прощения?
Этот колючий короткий вопрос должен был поставить Оливию на место, и так бы и случилось, если бы все ее чувства онемели, если бы она все пережила и забыла.
— Ты сказал, что пойдешь в бар пропустить стаканчик, а потом поужинаешь с друзьями! — бушевала Оливия, задыхаясь и хватая ртом воздух. — И что?! Уже давно за полночь! Как это называется?
— Черт побери, не твое дело! — рявкнул Стивен. — Я буду жить как хочу, как жил всегда! Я буду уходить когда хочу и куда хочу! И с кем хочу! И обойдусь без твоего разрешения! Все, спасибо!
Дрожа и задыхаясь, Оливия смотрела на него. Только теперь до нее стало доходить, насколько нелепо она себя ведет. Оливия также поняла, что если не уйдет прямо сейчас, то выставит себя перед Стивеном полной идиоткой.
— Извини, — сказала она. — Я говорила необдуманно.
Оливия бросилась в свою комнату, захлопнула дверь и, закрыв глаза, прижавшись к ней лбом.
Стивена ошеломила ее ужасающая бледность и выражение страха, застывшие в голубых глазах. И, только когда Оливия убежала, он понял, чем вызвана ее столь бурная реакция.
— Проклятье! — негромко выругался он и быстро прошел по коридору к ее комнате.
— Оливия! — Стивен забарабанил кулаком по двери.
Она замерла. Только молчи и не отвечай, подсказывал ей инстинкт самосохранения. Молчи и не отвечай, и тогда он, возможно, уйдет.
— Оливия! Открой эту чертову дверь! Мы оба знаем, что ты не спишь!
— Уходи...
— Я не двинусь с места, пока ты не откроешь и мы не поговорим. Кстати, мне завтра на работу.
Идите вы к черту, ты и твоя драгоценная работа, мысленно огрызнулась Оливия, стараясь сосредоточиться на чем-нибудь, на чем угодно, лишь бы не на том, что ей хочется открыть дверь и упасть в объятия Стивена...
— Если не откроешь, я сломаю дверь, — пригрозил он.
— Ты этого не сделаешь.
— Еще как сделаю! Итак, ты собираешься открывать или нет?
Она подчинилась, медленно — пальцы словно окаменели — повернула ручку, готовясь встретить и принять весь его гнев, вызванный ее нелепым поведением. Но, осмелившись все же поднять голову, Оливия увидела на лице Стивена раскаяние. Губы у нее задрожали, а к глазам подступили слезы. Нужно быть осторожной, напомнила она себе, чтобы не показать свое отчаяние, свою потребность в нем.
—
— Нет, это ты меня извини. Я повел себя как бесчувственный чурбан, я... Ох, Оливия... — Стивен увидел, как заблестели в ее глазах слезы, и ему захотелось приласкать ее. — Не плачь. Пожалуйста, не плачь.
— Я н-не плачу.
Оливия всхлипнула и попыталась вытолкнуть его из комнаты и закрыть дверь. У нее ничего не получилось. Стивен схватил ее за руку и потащил в гостиную.
— Что ты делаешь? — пролепетала Оливия.
— Веду туда, где мы можем поговорить.
Куда угодно, добавил он про себя, только бы там не было кровати.
— Я хочу лечь, — жалобно сказала она.
— Сначала нам нужно поговорить, — мрачно возразил Стивен. — Точнее, тебе надо выговориться.
В гостиной он бережно усадил Оливию на диван и укрыл легким кашемировым пледом. Ему было просто необходимо прикрыть ее чем-нибудь. Чтобы поговорить с ней — точнее заставить ее поговорить с ним, — ему нужно было сосредоточиться. А как можно сосредоточиться на чем-то другом, кроме жгучего желания обладать Оливией, когда шелковый халатик так выгодно подчеркивает все соблазнительные изгибы ее тела?
Стивен сел рядом с Оливией и заглянул ей в глаза, казавшиеся огромными на бледном лице.
— Я поступил необдуманно. Мне следовало позвонить и предупредить, что задерживаюсь.
— Это не имеет значения. — Оливия покачала головой. — У меня нет права ожидать...
— У тебя есть право рассчитывать на мое внимание, — горячо возразил он. — И по крайней мере на капельку понимания. Я не проявил ни того, ни другого. — Стивен корил себя за то, что умышленно задержался, заставил Оливию волноваться.
— Это не имеет значения, — повторила она.
— Почему ты не рассказываешь мне о той ночи, когда погиб Джонни? — неожиданно спросил Стивен. — Это именно так и случилось? Ты его ждала, а он не вернулся?
Оливия вздрогнула. Долгое время она гнала от себя воспоминания о той ночи. Гнала намеренно. Это было защитой, оберегавшей ее от мучительной боли и чувства вины. Мать и знакомые советовали ей открыться кому-нибудь, выговориться, но Оливия лишь отрицательно качала головой. Сейчас же что-то в лице Стивена полностью обезоружило ее, сломало возведенные ею вокруг себя невидимые барьеры.
— Хорошо, расскажу. Я расскажу тебе все. — Оливия помолчала, подбирая нужные слова. — Как я уже говорила, Джонни хотел поехать на пикник, а я возражала. И дело даже в том, что мы не могли себе позволить лишние траты. Погода была отвратительной. Дождь со снегом, ветер... — Оливия глубоко вздохнула и подняла глаза на Стивена, словно черпая у него силы, чтобы впервые за долгое время излить душу. — В общем, я сказала, что в такую погоду лучше никуда не ездить, но он и слушать не хотел... Не желал!