Мы
Шрифт:
65
А я устал. За мною столько лестниц.
Я перешл ту верную межу,
Когда все мысли сходятся на песне.
Какой, должно быть, вовсе не сложу.
1939
Горько об этом говорить, но почти все стихи и обе поэмы утрачены:
они остались в Москве, в общежитии, когда Коля Майоров уходил на
фронт, и пропали вместе со всеми его вещами. А между тем
поэмы давали основание верить, что в лице Коли Майорова в советскую
поэзию приходил большой поэт.
* * *
И вот грянула Великая Отечественная. Почерневший и посуровевший,
с обострившимися скулами появился Коля Майоров в Иванове летом 41-го.
Вместе с другими студентами он копал противотанковые рвы где-то под
Ельней. На этот раз недолго ему довелось побыть дома. Из Москвы
телеграммой извещали, что на его имя пришла повестка из военкомата (это
ответ на его заявление). Сообщение он встретил, как должное.
…Вещь за вещью извлекались из сундука армейские сапоги,
гимнастрка, тмно-синие галифе. Меня это крайне удивило. И я, помню,
сказал ему об этом.
– Ничего удивительного. Время такое! Сейчас и портянки найдм и
портупею, – говорил он, а за переборкой плакала мать.
– Да ты не думай, что вперд глядел. Это вс для Алексея, ты же
знаешь.
Старший брат Николая, Алексей, лтчик-истребитель, был уже в деле.
Наконец вс было найдено и надето. Я помог ему застегнуть
портупею. С гражданской жизнью было покончено…
Я получил от него одну-единственную открытку: с марша на
передовую – наспех. Карандашом он сообщал, что и как. Обещал писать и
дальше.
Но почти в каждую семью приходили повестки из райвоенкоматов.
Пришла повестка и на мо имя.
66
Только, вернувшись с войны, в 1945 году, я узнал, что больше нет
Коли Майорова. Но и теперь, за огромной дальностью времени, в это не
верится.
Николай Глазков – Майским днём
Помню солнечный майский день 1940 года. При журнале «Молодая
гвардия» существовало литобъединение, собирающееся раз в неделю.
Помню, молодые поэты, которые очень не любили, когда их называли
молодыми, читали свои стихи. В тот солнечный майский день читали стихи
многие поэты. Большинство из них демонстрировало незаурядную
поэтическую технику. Стихи слушались с интересом, но не трогали. Чего-то
им не хватало.
Одним из последних выступил Майоров, истфак университета –
его представили. Меня его стихи захватили, увлекли: у него в стихах было
то, чего явно не хватало другим. Стихи Майорова подкупали своей
жизненной правдой. Очень понравилось мне стихотворение, в котором
Майоров рассказывал, как он плавает. Казалось бы, плывт человек по воде,
и ничего в этом нет особенного: никакой романтики!.. Ан не!.. Я ощущал
волны, по которым плыл майоров, я чувствовал в его стихах знойный
летний день, я сам так же плавал. И к чувству восхищения стихами
Майорова примешивалось чувство некоторой досады: почему не я написал
эти стихи?.. Потом я увидел эти стихи напечатанными в столь урезанном
виде, столь изуродованными, что мне стало их жалко. Но это было потом.
У меня сохранилось это стихотворение, но, кажется, без последних
строк:
На реке
Плыву вслепую. Многое не вижу,
А где-то есть конец всему и дно.
Плыву один. Вс ощутимей, ближе
Земля и небо, слитые в одно.
И только слышно,
Там, за поворотом
67
Торчащих свай, за криками людей,
Склоняясь к воде с мостков дощатых,
Кто-то
Сухой ладонью гладит по воде.
И от запруд повадкой лебединой
Пройдт волна, и слышно, как тогда
Обрушится серебряной лавиной
На камни пожелтевшая вода.
И хорошо, что берег так далко.
Когда взгляну в ту сторону,
Едва
Его я вижу. Осторожно, боком
Туда приходит стаями плотва.
А зыбь воды приятна и легка мне…
Плотва проходит рукавом реки
И, обойдя сухой камыш и камни,
Идт за мост, где курят рыбаки.
Я оглянусь, увижу только тело
Таким, как есть, прозрачным, наяву, –
То самое, которое хотело
Касаться женщин, падать на траву,
Тонуть в воде, лежать в песке у мола…
Но знаю я – настанет день, когда
Мне в первый раз покажется тяжлой
Доныне невесомая вода.
В тот майский день после чтения стихов я подошл к Коле Майорову,
и мы познакомились. Я не утерпел и сказал, что стихи его гораздо лучше,
чем стихи… следовал перечень имн. Но Коля не поддержал меня, перевл
разговор на другую тему, мои восторги были ему почему-то неприятны.
Позднее, подружившись, узнав его хорошенько, я понял, что эта скромность
была не наигранной.
Коля Майоров не любил шумихи, охотно читал свои стихи одному,