Мясо
Шрифт:
— Я его не знаю.
Великий епископ подошел к маленькому окну и устремил взор наружу, как будто увидел там нечто более примечательное, чем лоскут затянутого облаками неба.
— Я заметил, что ты… как бы это сказать… мужчина хрупкой комплекции. Но ты не бедняк. И не можешь сказать, что у тебя нет средств на покупку мяса, которое посылает Господь.
— Я бегаю. Пробегаю каждый день несколько миль. Благодаря этому нахожусь в форме.
— Я бы сказал, в истощенной форме.
Шанти промолчал.
— Я слышал о том, будто Джон Коллинз такой же худой. Ты полагаешь, это простое совпадение?
— В городе много худых людей;
— Но ни у кого из них нет такой работы, как у тебя, Шанти. Или такой, какая была у Коллинза, прежде чем он откололся от нас. Поэтому я снова спрашиваю тебя, почему ты и он… почему вы такие недокормленные?
— Про себя могу сказать одно: каждый день я сжигаю жир бегом. За Коллинза ответить не могу.
Великий епископ бросил взгляд в сторону своих проповедников и вздохнул.
— Очень скоро у меня иссякнет терпение и желание мило беседовать.
— Очень скоро Рори Магнус расчленит мою семью. Может, он уже это сделал. Мне плевать на Коллинза и ваши вопросы. Мне все равно, что вы там думаете насчет моего происхождения. Меня волнуют только мои близкие. Помогите мне спасти их, и я сделаю все, говорю вам, все, что вы захотите. Но не сию минуту. Позвольте мне пойти к ним. Дайте мне шанс спасти их, умоляю вас.
— Если я тебя отпущу, Магнус задаст тебе те же самые вопросы и по тем же самым причинам. Он сделает с твоей женой и дочерьми все, что захочет, независимо от того, удовлетворят его твои ответы или нет. Покинув эти стены, ты все равно не спасешь ни себя, ни их.
— Может, и не спасу, но хотя бы попытаюсь. И они будут знать, что в самый трудный момент я их не бросил. Ради Бога, проявите милосердие.
— Скажи мне, где скрываются Коллинз и его сторонники, и я тебя отпущу.
— Я не могу этого сделать.
— Тогда твоя семья пропала. Мне очень жаль.
От отчаяния и горя Шанти уронил голову на руки. Он был загнан в угол. Когда он поднял голову, его лицо было мокрым от слез, глаза — красными.
— Он в Заброшенном квартале…
— Шанти, рассказывай мне то, чего я не знаю, иначе я сам убью твоих дочерей!
— Позвольте мне закончить. Это долгий путь. Может, пару миль. Там, где кончается квартал, земля обрывается. На склоне этого обрыва, ближе к середине, есть проход. Он ведет в подземные туннели. Там они скрываются. Я не видел, куда они меня вели. Только знаю, что это очень глубоко — примерно на уровне третьего подземного этажа.
Великий епископ, казалось, был потрясен. И не оттого, что Джон Коллинз и его сподвижники прятались именно в туннелях. Шанти пришло в голову, что Великого епископа шокировало то обстоятельство, что в Эбирне были места, о которых
— И сколько их там?
Шанти завершил свое предательство, ответив:
— Человек двадцать пять — тридцать, не больше. Среди них есть и женщины.
Великий епископ расхохотался.
— Тридцать? Джон Коллинз всерьез считает, что может взять под контроль Эбирн силами тридцати голодных пещерных жителей? Мне не терпится поскорее увидеть, как мои проповедники навсегда заткнут ему рот. — Он кивнул своим помощникам. — Берите лучшие силы и покончите с этим сейчас же. Коллинза доставьте ко мне живым.
— А с этим что делать? — осведомился один из них.
— Мы отпустим его к Магнусу. Теперь он не опасен. К тому времени, как Магнус выбьет из него эту информацию, с Коллинзом будет покончено. Мы покажем городу, что происходит с богохульниками. Думаю, пришло время вернуть «Велфэр» власть над Избранными и снова сделать их жертвы священными.
Проповедники ушли.
Великий епископ посмотрел в глаза Шанти.
— Если ты останешься в живых — независимо от того, спасешь ты свою семью или нет, — я все-таки выясню правду насчет тебя, Ричард Шанти. Чего бы мне это ни стоило. Уж тебе я не позволю сбежать в Заброшенный квартал и дожить там свой век. Я найду тебя, где бы ты ни был. — Он сделал паузу, отошел от окна и добавил: — А теперь поднимайся и иди! Приноси свою жертву. Но будь готов предстать передо мной, когда закончишь.
Не обремененный тяжкой ношей, Шанти побежал во всю прыть.
Он летел.
Проповедников было около сотни. Они разбрелись по Заброшенному кварталу, похожие на монахов в одеждах цвета крови. Вскоре полы их мантий стали серыми от пыли. Каждый из них сжимал в правой руке отполированную бедренную кость с выгравированной на ней заповедью из Книги даров. Это были идеальные дубинки — легкие, но прочные и немного сгибавшиеся. Надколенник служил естественной рукояткой, благодаря которой кость не выскальзывала из руки. Головка бедренной кости была и ударной частью, и тупым крюком. Проповедники ловко управлялись с этим оружием. На поимку Коллинза были брошены лучшие силы.
Они крались осторожно, крутили головой во все стороны, цепляясь взглядами за любую мелочь. Заброшенный квартал был местом, которое проповедники ненавидели и которого боялись. Здесь заканчивался Эбирн и начиналась бесхозная земля, куда стекались беглецы, чтобы дожить в голоде и лишениях остаток своих дней. То, что было законным, безопасным и благочестивым в городе, здесь становилось диким и непредсказуемым. Заброшенный квартал был неправильным местом. И проповедники всем нутром чувствовали его порочность.