Мятеж

Рейд Томас

– Я только сказал, что ты слишком быстро списала их со счетов, – продолжал настаивать Рилд. – Они стоят большего, чем ты думаешь.

– Он прав, – вступился за друга Фарон. – Халисстра показала некоторую находчивость. Глупо не принимать их во внимание лишь потому, что они не из Мензоберранзана.

Квентл хмуро глянула на обоих мужчин, а затем смерила взглядом и Вейласа. Халисстра и Данифай добрались до отряда, все еще невидимые.

– Простите, – сказала Халисстра, – но я не могла бросить ее. Она по-прежнему кое-что для меня значит.

Квентл фыркнула,

но махнула рукой, желая положить конец обсуждению.

– Вы осведомлены об условиях, на которых вам позволили оставаться с нами. Соблюдайте их или уходите. Мы не позволим вам задерживать нас.

«Она просто не хочет показать, как сильно мы ослушались ее, – понял Фарон. – Она делает вид, что остаться и подождать было проявлением ее великодушия». Маг усмехнулся про себя.

Халисстра опустила Данифай и извлекла волшебную палочку. Она взмахнула ею над ногой пленницы и пробормотала фразу, которую маг не до конца уловил. Рана затянулась на глазах у Фарона. Дроу приблизилась к Рилду, чтобы сделать с его ранениями то же самое, но тут вмешалась Квентл.

– Где ты это взяла?! – спросила верховная жрица требовательно.

Халисстра вздрогнула, не ожидая такой злобной реакции на ее доброту.

– Она моя, – начала она объяснять. – Я взяла ее…

– Больше нет. Отдай ее мне! – потребовала Квентл.

Халисстра пристально поглядела на верховную жрицу, но не шелохнулась, чтобы отдать магический предмет.

– Если не хочешь, чтобы Джеггред разорвал тебя на мелкие кусочки, отдай мне палочку.

Медленно, со злобно горящими глазами, Халисстра передала палочку Квентл.

Настоятельница Арак-Тинилита тщательно осмотрела волшебную палочку и удовлетворенно кивнула. Она развернулась и испробовала ее на Рилде. Божественная сила палочки пролилась на воина, и худшие из его ран затянулись. Однако несколько мелких царапин и ушибов осталось. Когда верховная жрица осталась довольна состоянием здоровья Рилда, она спрятала палочку.

– Теперь, – предупредила Квентл, повернувшись к Халисстре, – мы больше не будем разбрасываться исцеляющей магией. Только я могу решать, когда и кто из членов группы достоин получать божественную помощь, ясно?

Халисстра кивнула.

– У тебя есть еще какие-нибудь магические предметы, о которых мне стоило бы знать? Поверь, я в любом случае узнаю об этом, если так.

Дочь Дризинил вздохнула и кивнула. Она извлекла еще одну палочку и протянула верховной жрице.

– Ты не сможешь ею пользоваться, – промямлила Халисстра. – Это природная магия. Я просто… интересуюсь этим видом магии.

– Понятно. Ну что ж, при необходимости ты сможешь получить ее обратно, если докажешь, что это стоит того. А до тех пор они будут храниться у меня.

Верховная жрица отвернулась и важно отошла на несколько футов, не замечая испепеляющего взгляда дроу из Дома Меларн.

– Халисстра, – окликнул жрицу Фарон, пытаясь переменить тему разговора и надеясь показать Квентл, что дроу может быть полезной. – Вы с Данифай, кажется, знаете, откуда взялись гигантские пауки. Расскажи нам о них.

– Это пауки-охранники, – ответила жрица

голосом, полным ярости. – Их вызывают только в исключительных случаях. Эти двое были такими маленькими… Верховные матери, оживившие их, должно быть, имели в запасе только небольшого паука.

– Ты хочешь сказать, что они вырастают еще больше, чем сейчас? – недоверчиво поинтересовался Вейлас.

– Конечно, – подтвердила Халисстра, подогревая интерес к разговору. – А как, ты думаешь, впервые появились улицы-паутины? После прибытия в пещеру первые верховные жрицы и их мужья маги вызвали пауков огромных размеров, чтобы сплести паутины, на которых будет стоять город. Эти священные существа спустились к нам с благословения Ллос. Они хранились с помощью магии. Пауков трансформировали в кристаллические фигурки. Время от времени их призывали опять, чтобы починить уровни города или для защиты жилищ. Обычно их контролируют с помощью ментальной цепи, чтобы они выполняли требования и призывали себе подобных только в случае приказа. Я точно не знаю, как это делается. Секрет известен только верховным матерям.

– Благословенна Темная Мать, – произнес Рилд. – Ты думаешь, что этот паук тоже может вызвать товарища?

– Не знаю, – ответила жрица. – Надеюсь, нет.

– Смотрите, – отвлек их Фарон, глядя вперед, где все еще виднелся силуэт скользящего паука.

На его пути встало войско серых дворфов, пристально вглядываясь в насекомое. Некоторые из них принялись кидать в существо свои проклятые горшки. Когда зажигательные устройства ударились о насекомое и вспыхнуло пламя, паук пришел в ярость. Он искал причину своей боли, чтобы уничтожить ее.

Глиняные горшки вновь полетели в чудовище, несколько из них попало ему в голову и туловище. Поднявшись на задние лапы, паук попытался добраться до дергаров, но они находились слишком высоко. Насекомое развернулось спиной к нападающим и выпустило струю жидкости в их направлении.

– Паутина, – вслух заметил Фарон, находясь под впечатлением от увиденного.

Поток паутины точно прикрепился к противоположной стороне улицы, затвердев. Паук развернулся и принялся стремительно взбираться по плотному волокну, преследуя серых дворфов, которые отчаянно пытались убраться с дороги.

– Глупцы, – сказал Рилд. – Они только привлекли к себе его внимание. К счастью для нас.

– Довольно, – прервала его Квентл. – Нам надо забрать веши из гостиницы, и покинуть этот проклятый город.

Фарон развернулся, чтобы посмотреть на верховную жрицу. Он прекрасно знал, что его лицо выражает высшую степень удивления.

– Ты не можешь говорить это серьезно! Оглянись вокруг, – произнес он, обводя рукой город. В отдалении было видно мерцание пожара, ясно различимое даже сквозь дымовую завесу. – Город охвачен хаосом. Прочисти уши, – продолжил маг, показывая рукой в тех направлениях, откуда доносились крики воюющих и умирающих, отраженные от стен огромной пещеры. – Мы теряем время. Уверен, что весь город разделен на части и сражения идут на каждой улице. А ты хочешь испытывать судьбу и идти за своими безделушками? Думаю…