Мятежные сердца

Браун Вирджиния

– Уверена, вы будете просто прыгать от радости, избавившись от меня! – сдерзила девушка, но пират только рассмеялся.

В их перепалку вмешался Дилан:

– Жизнь на «Морском тигре» без вас и Эмили станет совсем иной.

– Смотри, не ошибись, – предупредил его Сейбр. – В море, точнее, на борту, мне хочется спокойствия.

Нервничая и с трудом удерживаясь, чтобы не надерзить капитану, Анжела закусила губу. Каждая беседа с Диланом заканчивалась перебранкой, а Кит Сейбр казался более закаленным

бойцом в этой сфере.

Пройдя несколько кварталов, капитан остановился на углу Королевской улицы и улицы Святой Анны.

– Здесь, – проговорил он и поднял подбородок девушки. Капюшон упал с ее головы. В глазах корсара было нечто такое, чего Анжела не смогла определить. Какое-то неприятное предчувствие охватило ее. Она поежилась. Кажется, Кит сожалеет, что его несносная пассажирка уйдет к другому мужчине? Неужели он не находит себе места при мысли, что никогда больше не увидит ее?

Вопрос уже был готов сорваться с языка, но пленница не осмелилась задать его при Дилане.

– Анжела, – начал Сейбр, его голос прозвучал на удивление мягко. – Помните, с тех пор, как вы виделись с Филиппом в последний раз, прошло много времени. Обстоятельства изменились.

– Да, но любовь осталась прежней. Любовь, которая была между нами, – она набрала в легкие побольше воздуха. – Он ведь здесь, в этом заведении?

Кит убрал руку:

– Да, и Турк тоже там.

Девушка о" сомнением взглянула на высокое здание:

– Это заведение такого же рода, как и то, которое мы только что покинули?

– Похоже, – мужчина махнул рукой в сторону входной двери. – Это новое здание, служащее местом встречи французских эмигрантов голубых кровей, избежавших казни в родной стране. Здесь, по логике вещей, и должен находиться ваш милый друг.

– Да, по всей вероятности, Филипп обитает именно здесь, – пробормотала пленница. Протянув руку, она невольно поправила прическу. – Как я выгляжу?

– Господи, какая же вы формалистка! – рассмеялся Кит. – Вы прекрасны! Впрочем, вы сами отлично это знаете. Поэтому не надо быть такой тщеславной, дорогуша, это вам не идет.

– И вовсе я не тщеславна, просто я так давно не видела его, что хочу предстать перед ним в наилучшем свете, – мисс Анжела поправила складки платья, принесенного Диланом из сундуков, и вздохнула. – Я готова.

– Господи, в вашем исполнении это звучит так, будто вы собираетесь быть представленной королю, а не какому-то занюханному изгою, которому и похвастаться-то нечем, кроме как знакомствами с такими же нищими аристократами, получившими пинок под зад.

Взглянув на капитана потемневшими от гнева глазами, Анжела отрезала:

– Была бы очень признательна, если бы вы прекратили свои едкие, несправедливые замечания.

Кит шагнул к двери и распахнул ее. Девушка прошмыгнула мимо него и услышала вдогонку:

– Я

надеюсь на это, дорогуша.

Атмосфера внутри большого зала гостиницы для эмигрантов значительно отличалась от той, что была в кабаке для всякого сброда. Хотя народу здесь толпилось тоже немало, зато слышалась беглая французская речь и безупречный английский, никто тут не смеялся хриплым ужасным смехом. Свет фонаря освещал помещение, в котором слышался лишь приглушенный рокот голосов, а не дикие выкрики обезумевших простолюдинов.

– Сюда, – сказал Кит, и следом за одетым во все черное слугой они спустились вниз по лестнице. Скоро они наткнулись на стоящего перед одной из дверей Турка. Увидев капитана, он кивнул.

– Мсье дю Плесси находится внутри, – произнес он и указал на дверь. – Однако, я считаю, что для разговоров вы выбрали не совсем подходящее время. У него гости.

Стараясь держать себя в руках, Анжела шагнула вперед:

– Я не согласна. Ради меня он прервет любую беседу. Я уверена.

Турк мрачно посмотрел на блондинку, а потом, через ее плечо, на Сейбра.

– Пусть идет, – ответил на его молчаливый вопрос Кит и прислонился к стене. Скрестив руки на груди, он произнес, обращаясь к девушке:

– Мы подождем здесь, если хотите.

– Делайте как вам будет угодно. Теперь обо мне будет заботиться Филипп.

Анжела подошла к двери и решительно постучала. Из-за двери доносились приглушенные голоса, но на ее стук никто не отзывался. Постучав снова и опять не получив ответа, мисс Линделл взялась за ручку. Та легко повернулась, и девушка распахнула дверь.

Свечи, стоящие в стеклянных подсвечниках у стены и на столах, едва освещали комнату, поэтому некоторое время девушка моргала, пытаясь привыкнуть к полумраку. В воздухе витал тяжелый, сладковатый запах духов и бренди. На полу в беспорядке лежали предметы дамского туалета. Шорох, походивший на шорох сухих листьев, привлек внимание вошедшей, и она быстро повернулась на звук. Пространство вдоль стены занимала огромная кровать, возле которой стояли стулья и кресла.

Затем Анжела услышала женский смех. Она остановилась, когда гортанный мужской голос произнес по-французски:

– Входи, дорогая.

– Филипп? – выдавила из себя Анжела. Странность происходящего поразила ее. Приглядевшись, она увидела, что на постели кто-то есть. Шагнув вперед и судорожно сжав руки на груди, Анжела вновь спросила:

– Филипп, это ты?

Последовало непродолжительное молчание, сменившееся французским ругательством:

– Черт побери, Анжела, это не можешь быть ты!

Она застыла, не веря своим глазам. Спутанная темная масса на постели разделилась на отдельные руки, ноги и лица, и девушка узнала Филиппа, оторвавшегося от двух женщин и поднявшегося с ложа.