Мышь для нефтяника

Золомон Джорджиана

– Чего влезла ко мне? – заорал на несчастную, отчего она зажалась в угол.

– Полотенце… шкаф… кофточка… - либо сейчас заревёт, либо контузило.

– Какая на хрен кофточка, безмозглая? Ты почему в моей комнате шаришься? Прихватить чего решила?

– Только полотенце, - почти неслышно выдала мышь. Кажется, напуганная до смерти его представлением. Ещё бы. Сначала голая Альбина в весьма интригующей позе. Затем я натягивающий на достоинство презик, а напоследок знатная истерика от них обоих. И тем не менее, он не собирался извиняться. – Пошла вон, чтобы духу твоего в моей спальне не было! Увижу

ещё раз – прихлопну, глазом не моргну! Или того хуже, расставлю мышеловки!

Мышь унеслась со сверхзвуковой скоростью.

Блядь, да что же это такое? Сначала разхреначила его красавца, спалила так, что хоть на помойку, сорвала встречу, за которой носился несколько месяцев, тем самым, дав повод отцу ткнуть сына-неудачника носом в грязь, а теперь отнимала последнее – хороший секс. Такими темпами, мышь обещала свести Игоря в могилу.

Чтоб её. Зря пустил в дом, вот знал, что принесёт за собой беду. Чучело суетливое. Заморыш несчастный. Ещё и стриптиз решила устроить, покрасовалась в бабушкином бюстгальтере! Страшно было подумать, что там у неё внизу. Это же психологическая травма на всю жизнь.

Брезгливо передёрнул плечами, тряхнул головой. Собрал остатки разбросанной одежды и присел на кровать. Делать было нечего, оставалась ещё одна радость. Последняя. Еда. Заказал через приложение вкусностей из любимого ресторана и приготовился ждать, опасаясь, как бы ненормальная и этого не умудрилась меня лишить.

****

Я залетела на кухню, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной.

Что это только что было?

– Жуть… - выдохнула в пустоту огромной столовой. Прикрыла глаза и постучалась головой о дверь.

И надо же мне было припереться сюда самой. Но разве не это он имел в виду, когда всучил мне в руку ключи и адрес?!

Как я умудрилась снова попасть в просак? Как же такое могло произойти? Почему всегда со мной? Почему всегда не в то время и не в подходящем месте? Может быть я проклята? Но за что? Я не была плохим человеком, никогда ничего дурного окружавшим не делала… тогда почему?

За последнюю неделю я умудрилась лишиться премии и паспорта, разбить дорогую машину, грохнуться в лужу, получить три нагоняя от босса, две угрозы увольнения, наняться на вторую, уже бесплатную работу и застать новоиспечённого начальника абсолютно голым. При этом, обломав ему секс.

От воспоминаний кровь прилила к щекам. Надо же было такое увидеть… Наверное, покраснела, как рак. В жизни я видела не очень много голых мужчин. Всего одного, если быть точнее. Толик, мой первый и последний ухажёр, парень, жених, любовник, называйте, как хотите. С ним же случился первый раз, ещё во времена института. С ним же, точнее, с его уходом, моей личной жизни настал конец.

Щуплый и худой, немного нервный и забитый, Толик отвечал всем моим потребностям, я согласна была на своё отражение в мужском костюме. Однако, даже он сбежал, мотивировав это тем, что мы не пара и я многого от него требую. И вообще, к браку он не готов, а борщ мой так себе.

В общем, расстаться мы расстались, пути-дорожки разошлись, а вот "обзавестись" другим парнем у меня по сей день не получалось. И сколько по программисту Валерию не вздыхай, а дела это не меняло.

Вот только я почему-то была уверена, что новый знакомый давал Валерию фору. Он оказался… большим.

Во всех смыслах слова. Широкоплечий, жилистый, с красивыми руками, накачанным торсом и длинными ногами. К слову, там он тоже был… большой. И всё это я успела рассмотреть за какие-то несколько секунд отчаянного стыда, в течение которых мечтала сразу о двух вещах – прикоснуться к злому богачу и провалиться сквозь землю. Можно даже в обратном порядке.

И к моему великому сожалению, такие вот красавцы никогда не смотрели на страшилок, вроде меня. Обратное случалось только в книжках, да сказках. Когда со всех сторон положительный принц на Гелендвагене вдруг решал заглянуть дальше оболочки. Когда решал наплевать на некрасивую угловатость, нездоровую худобу, чересчур бледную кожу, тусклого оттенка глаза и прямые волосы, висевшие патлами, сколько их не накручивай.

А вот на девушек, вроде той, что убежала из хозяйской спальни с воплями – это всегда пожалуйста. Только такие и в цене. Кажется, Покровский назвал её Альбиной. Красивое имя для красивой девушки, у которой имелись аппетитные формы, густые волосы шоколадного оттенка и лицо с идеальными чертами. Модель, одним словом.

И на самом деле, я даже не осуждала таких, как он, смотрящих только на красивую оболочку, дорогую одежду и отличный макияж. С такими девушками не стыдно было появляться на людях. Они всегда были уверенными в себе, хорошо держались и могли позволить себе вот такие вот истерики.

Просто… было немного обидно. Я тоже хотела бы быть красоткой. Баловнем судьбы, который ничего не сделал, просто родился красивым, получив тем самым, не всё, разумеется, но очень много на блюдечке с голубой каёмочкой.

Мне тоже хотелось ловить на себе восхищённые взгляды мужчин, чувствовать, как они оборачиваются, чтобы ещё хоть немного полюбоваться мной. Хотелось получать знаки внимания и цветы просто так.

Однако стоило признать очевидное – всё, что мне светило, так это презрительные взгляды и недовольное фырканье. А Покровский, так и вовсе не гнушался обличать свои мысли в слова. И цветы мне не дарили даже по праздникам.

Вздохнула, покачала головой. Снова размечталась... Идиотка. Поковыляла к раковине с горой немытой посуды и принялась за её мытьё. Нельзя, чтобы он вышвырнул меня... Лучше уж так отрабатывать, чем то, что мне может устроить этот... Я даже не знала, как его зовут. Кошмар.

ГЛАВА 5

Три недели спустя:

Мысленно я в последний раз послала газетёнку, в которой угробила два с половиной года своей жизни и знатно хлопнула дверью напоследок. Не помню, когда злилась так сильно в последний раз.

Макарыч всё-таки попросил меня написать заявление по собственному желанию. Последний месяц выдался довольно тяжёлым — после тяжёлого рабочего дня, наполненного стрессом и постоянными приперательствами с начальством, я больше часа тратила на дорогу к психу, два часа занималась у него уборкой и попадала к себе лишь к десяти вечера. Голодная, уставшая и обессиленная. А в полночь просыпалась от дикого ора соседей и остаток ночи досыпала вполглаза, за редким исключением, когда просто отрубалась, не чувствуя конечностей от усталости. Этот мир ненавидел меня, а я начинала ненавидеть его, хоть до недавних пор и была уверена, что неспособна на это чувство.