Шрифт:
Глава первая
Очаровательная малышка
— Пощадите! Пощадите! — кричала мышка.
На ощупь она казалась очень толстенькой, и, когда Мартин убрал лапу, оказалось, что это действительно так.
— Простите, — сказал он. — Мне очень, очень жаль.
Даже когда котята были еще совсем крошечными и едва открыли глаза в старой деревянной колыбели, выстланной сеном, мама-кошка, которую звали Дульси Мод, уже знала, что Мартин был не такой, как его брат Робин и сестра Ларк (Дульси
Робин и Ларк очень скоро стали затевать шутливые баталии, напрыгивать друг на друга из засады, свирепо рычать писклявыми голосами и делать вид, что готовы перегрызть горло противнику. Но Мартин не любил драться и прятался за мать. А когда Дульси Мод впервые принесла подрастающим котятам маленькую мышку, Мартин отказался даже прикоснуться к ней. Он смотрел, как брат с сестрой теребят крошечное серое тельце, но отказывался присоединиться к ним.
— Разве ты не собираешься попробовать кусочек? — спросила Мартина мать. — Мыши очень вкусные. В чем дело?
— Она была такая хорошенькая, — прошептал Мартин. — Бедная крошка.
— Ты как девчонка, — буркнул Робин с набитым ртом.
— Просто неженка, — добавила Ларк.
— Полностью согласна, — резко бросила Дульси Мод. — Еще никто и никогда не слышал о кошке, которая не любит мышей. — Она отвесила Мартину подзатыльник. — Перестань болтать чепуху и ешь.
Мартин с трудом проглотил кусочек, но его тут же стошнило прямо в углу.
Так оно и пошло. Дульси Мод приносила домой мышей, каждый раз все крупнее, и каждый раз заставляла Мартина съедать кусочек, прежде чем позволить ему приняться за кошачьи консервы, которыми их кормила жена фермера.
Мартин любил всякие — со вкусом курицы, печени или рыбы, но сначала ему приходилось съесть кусок мышиного мяса. Он все-таки научился глотать его, но так и не сумел полюбить.
К счастью, Робин и Ларк всегда норовили урвать себе львиную долю, отталкивая в сторону мямлю- братца, и наконец настал тот день, когда Дульси Мод в последний раз бросила на пол перед котятами пойманную ею мышь и объявила:
— Ну все, хорошенького понемножку. Я уже когти сточила ловить вам мышей. Вы теперь большие и можете охотиться сами. С этого дня будете жить своим умом, желаю удачи.
Робин и Ларк были очень довольны. Им нравилось думать, что теперь они настоящие охотники. В сарае и на скотном дворе они гонялись за добычей или караулили ее и скоро сумели поймать своих первых мышей.
Мартин тоже радовался. Теперь ему больше не надо было есть мышей.
«Какие же они хорошенькие, — часто думал он. — Им не придется страдать из-за меня. Никогда не стану ловить мышей». Но хоть намерения у него были самые лучшие, инстинкты, доставшиеся ему от многих поколений опытных мышеловов, оказались слишком сильны, и он поймал первую же попавшую ему на глаза мышь.
Он как раз изучал чердак над старым сараем. В первые дни после того, как мать
У коров большие ноги, которые легко могут тебя раздавить; свиньи сердятся, если слишком близко подойти к их поросятам; курицы-наседки — очень нервные птицы; собаки-колли гоняются за кошками.
Люди, с радостью выяснил Мартин, за кошками не гоняются. Сам фермер почти не обращал на него внимания, но его жена всегда следила, чтобы он был сыт, а фермерская дочка играла с ним и брала на руки.
Однажды она захватила с собой Мартина, когда пошла навестить своих кроликов. В конце сада стояли три большие клетки, в которых жили три белых кролика с розовыми глазами. Мартин никак не мог понять, зачем девочка держит этих кроликов.
Когда Мартин в следующий раз встретил мать во время своих путешествий, он задал ей этот вопрос.
— Мама, — спросил он, — зачем девочка держит кроликов?
— Это ее домашние любимцы.
— Что такое домашний любимец?
— Это такое животное, которое люди держат потому, что оно им нравится. Они ухаживают за ним, кормят его, гладят и вообще суетятся вокруг него.
— Значит, мы тоже домашние любимцы, правда?
— Строго говоря, наверно, так. Собаки — это точно. Вечно прыгают вокруг людей, подлизываются.
— А коровы, свиньи, овцы?
— Нет, что ты. Люди их едят.
— Но ведь кошек и собак они же не едят?
— Конечно нет.
— И кроликов не едят?
— Кроликов едят. Но не тех, которые домашние любимцы.
— А почему?
Терпению Дульси Мод, как и терпению всех матерей, имелся предел.
— Мартин, прекрати задавать свои бесконечные вопросы! — приказала она. — Любопытство, если ты не знаешь, убило кошку. — И она отправилась прочь, сердито взмахивая хвостом.
Но все-таки именно любопытство заставило Мартина забраться по крутой лестнице на чердак сарая посмотреть, что там. Чердак оказался завален разным хламом. Фермер никогда ничего не выбрасывал, — а вдруг когда-нибудь пригодится? — и чердак был просто забит какими-то ящиками, мешками, сломанными инструментами и ненужной упряжью, старыми пальто, пустыми банками и бутылками, в которых когда-то были лекарства для овец, коров и лошадей.
У одной стены стояла старая эмалированная ванна с медными кранами и ножками в виде когтистых лап, и как раз когда Мартин обследовал ванну, из-под нее кто-то выскочил.
Мартин машинально, не задумываясь, прижал этого «кого-то» лапой.
— Мне просто ужасно жаль, — повторил он, но мышь продолжала жалобно вскрикивать:
— Пощадите! О, пощадите!
Она словно приросла к месту и только смотрела на Мартина круглыми черными глазками, как загипнотизированная.
«Какая хорошенькая, — подумал Мартин. — Просто очаровательная малышка».