Мышиный Король
Шрифт:
– Никогда! – поклялся он со слезами на глазах.
Освоившись с компьютером, он нашел способ сдержать слово: его драки происходили теперь лишь на экране. Сначала он играл в чужие игры, а в девятом классе сочинил собственный шутер с несложными спецэффектами. Его бомбардиры и гренадеры взрывали друг друга гранатами и расстреливали из бластеров. Он был очень доволен собой и с гордостью продемонстрировал отцу свою стрелялку.
Однако тот лишь покачал головой:
– Понимаешь, смерть – это совсем не так увлекательно. Отправлять на бойню даже мультяшных героев могут только очень бессердечные люди.
Иннокентий
– Ты чего? Какая смерть? Ты же сам сочиняешь войнушки!
– Я – другое дело, – вздохнул отец. – Это только для денег. А ты, брат, сочини лучше что-нибудь поспокойнее: какой-нибудь экшн или бродилку.
Кеше идея понравилась и он попросил для новой игры новый комп. Отец пообещал, что обязательно купит, как только они с мамой решат кое-какие проблемы. Сын не стал выпрашивать, как маленький: «Купи да купи!». Он понимал, что родители что-то затевают, но пока ему не говорят.
А родители, действительно, что-то задумали. Они зачем-то купили белое платье и темный костюм. В самом начале июня они сели в рыжую «Нексию» и поехали на центральную площадь. Там они втроем вышли. Отец взял мать под руку. Точно жених с невестой, родители торжественно поднялись по широкой лестнице. Их шаги отдавались эхом: «Тук! Тук! Тук!» У самого Кеши сердце тоже громко стучало «Тук-тук-тук»». Он догадывался, что сейчас происходит что-то очень важное.
В большом светлом зале никого не было, кроме одной строгой тетеньки. Кеша хотел сесть на стул, но сердитая тетенька велела ему встать. Она что-то строго выговаривала отцу с матерью, а они стояли перед ней, как провинившиеся школьники. Потом отец достал из кармана золотое кольцо и надел его на палец матери. Потом родители поцеловались – в первый раз за все время.
К ним подошел фотограф и предложил сделать фото на память.
– Иди сюда, мальчик! – позвал он Кешу.
Тот подбежал к родителям и обнял их.
Фотограф сказал: «Так, все улыбаемся! Сейчас вылетит птичка»!
А на следующий день отец зачем-то отвез его на поезде в город Череповец. Там жила его бабушка Вера, которая никогда еще не видела внука. В бабушкиной квартирке он провел все каникулы. За это время он сочинил старом компе целых четыре игры.
Тридцать первого августа в Череповце шел мелкий дождь. Королевы возвращались в Москву на машине, и рыжая «Неския» резво бежала вдоль серого заводского забора. Впереди был перекресток, и светофор там почему-то не работал. Когда машина притормозила, с ней поравнялся мотоцикл. Байкер в черном быстро положил что-то на оранжевую крышу. Королев-старший уже открыл дверцу, чтобы вылезти из машины, но тут мотоциклист рванул с места, а через десять секунд сработало взрывное устройство.
С тех пор Кеше все казалось, что его преследует мотоцикл. В своих тревожных снах он искал путь к спасению, но всюду натыкался лишь на бетонную стену. Он ненавидел серые бетонные заборы.
6
Один такой заборище начинался неподалеку от их дома. Дед говорил, что когда-то в их районе были секретные заводы и секретные институты:
– Ты должен понимать, Кешка! Тут квартиры не всем давали…
Внуку было по барабану, кто и кому тут раздавал квартиры. Этот
Если бы не тот дождливый августовский в Череповце, его жизнь сложилась бы совсем иначе. Он мог бы смеяться и обнимать родителей. Он мог бы без труда разговаривать, и сверстники не дразнили бы его за заикание. А теперь у него совсем нет друзей – даже «ВКонтаке». Все, что он теперь может – так это бездумно шататься вдоль забора.
Он надвинул шапку на самые брови и пошел дальше. Легкий морозец слегка пощипывал уши. Сгущались сумерки. Серый забор казался бесконечным, хотя вот-вот должен был кончиться и упереться в проулок. Проулок вел к большому проспекту. Туда он зачем-то сейчас и шел.
Иннокентий попытался вспомнить, зачем он вышел из дома, но его внимание привлекли громкие голоса на углу. Там, очевидно, кто-то выяснял отношения.
Юноша остановился и прислушался, точно насторожившийся зверь. Голоса были знакомыми, громкими и задиристыми. Повинуясь какому-то первобытному инстинкту, Инок прижался к холодной стене.
Эти голоса, без сомнения, принадлежали его однокурсникам из пятнадцатой группы. Так обычно кричали на него Коршунов и Карапетян.
– Да мы клип снимаем, чего ты, мужик?
– Слушай, это прикол, да. Ты что, шуток не понимаешь?
– Да пошли вы нах со своими шутками! Отдайте мою сумку, уроды!
Третий голос был незнакомым. Очевидно, он принадлежал какому-то незнакомому мужчине.
Инок повертел головой туда-сюда и вынул из сумки планшет. Когда обмен любезностями на углу перешел в звуки ударов и резкие выкрики, студент пятнадцатой группы Королев бесстрастно направил объектив в сторону интересного события. Из своего укрытия он прекрасно видел все, что происходило в каких-то десяти метрах, а цифровая камера бесстрастно фиксировала драку двое на одного.
Минуты через полторы ролик был снят с первого дубля. Не заметив оператора, участники съемок разбежались кто куда, и только незнакомый мужчина остался на тротуаре. Он лежал, раскинув руки в стороны. В луже валялась синяя спортивная сумка, из которой выпало несколько белых книжек.
Королев подошел к неподвижному мужчине. Тот был молод, не старше двадцати пяти лет. Глаза его были закрыты, а на виске сочилась струйка крови. Ветер шевелил листами рассыпавшихся книг. Инок засунул планшет в сумку и позвал:
– Эй, м-мужик!
Тот не издал ни звука.
Юноша вздрогнул. Прямо на него из-за угла шли люди. Справа с проспекта поворачивали машины. Инок сделал усилие над собой и отскочил назад, в тень забора. Он уже хотел поскорее сделать ноги, как его рука потянулась к выпавшей белой книжке. Уже на бегу, он зачем-то засовывал свою добычу в черную сумку, где теперь хранился компромат на однокурсников из пятнадцатой группы. Он снова бежал вдоль забора и снова слышал выкрики:
– Да мы клип снимаем, чего ты, мужик?