Мысли в пути
Шрифт:
...
– Какие у вас есть возможности, чтобы их как-то компенсировать?
...
– Я спрашиваю не о Комитете по труду и заработной плате, а о ваших резервах, как главврача?
...
– Надбавки?
...
– Удлинить платные отпуска?
...
– А за вредность им нельзя доплатить? Весной больше половины было гриппозных... В инфекционных отделениях ведь платят.
...
– Как грипп не инфекция? Кто это придумал?
...
– Конечно, поеду в министерство. Поразительно!
...
– Ведь это сестры самого
...
– Хорошо. А нельзя ли, коль скоро мы группируем там таких тяжелых больных, забрать из других отделений и ставки сестер?
...
– Ведь на подготовку такой сестры тратится масса времени. И именно они быстрее всего уходят - текучка невероятная.
...
– При чем здесь воспитание, сознательность? Работа в два раза тяжелее, значит платить нужно больше.
...
– Ну, спасибо и на этом. До свидания...
Решение принято
В палате несколько человек - дежурный хирург, анестезиолог, Таня, Виктор. Вадим Петрович садится рядом со Славой.
– Докладывайте.
Дежурный хирург, заглядывая в историю болезни, рассказывает о состоянии мальчика. Шеф берет больного за руку, считает пульс и не торопясь обследует живот.
– Положение существенно не изменилось. Рвоты не было. Болевые приступы стали несколько реже. Гематокрит...
– Пойдемте в коридор.
Все вышли и, как обычно, столпились у окна.
– Что вы скажете, Татьяна?
– спрашивает профессор.
– Славе хуже.
Она протягивает листочек бумаги, где записана температура. Показатели ее скачут.
– Зачем вы измеряли температуру каждые полчаса?
– Вы сами на обходе говорили: "Чем больной менее ясен, тем чаще нужно оценивать его параметры". Правда?
– Верно.
– И потом он то и дело облизывает губы...
– А мое мнение, - говорит дежурный хирург, - состояние ребенка без изменений...
– Вы, кажется, были заняты на операции?
– уточняет Вадим Петрович. Когда вы в последний раз подходили к мальчику?
– Минут сорок назад...
– Мы давно с вами договорились: если состояние больного не улучшается - ищите признаков осложнения. Какая, по вашему мнению, перистальтика? Кишечник работает?
– Но ведь вчера у него был...
– В животе бурлит, - говорит Таня.
– И я слышал, - подтверждает шеф.
– Живот слегка дует... Давайте готовить Славу к операции. Сколько у меня есть времени?
– Минут сорок, - отвечает анестезиолог.
– Операционная сестра еще на месте.
– Вот и отлично. Берите Славу. А я пока поработаю.
Нет крови
Операция Славы благополучно завершается. Но именно так, среди полного благополучия, и обрушивается иногда несчастье. Вдруг началось сильное кровотечение. А его меньше всего ожидали. Но беда была еще и в том, что когда мальчика оперировали первый раз, то оказалось, что крови для него нет.
Редкая группа - четвертая. Да еще какая-то подгруппа. Ни одна заготовленная
– Может быть, послать за родителями? Срочно определить группу? спрашивает Вадим Петрович.
– Вероятности, что кровь окажется совместимой, больше. Сделаем прямое переливание.
– Лучше давайте узнаем, у кого из дежурных сестер и врачей четвертая...
– Одно другому не мешает. Пусть Зина сядет на телефон, а Таня свяжется с родителями.
Не просто обзвонить громадную больницу. Рассказать каждой сестре или няне о случившемся. Вызвать их в нижнюю перевязочную. Поднять наверх. А с этой четвертой группой людей раз-два и обчелся. Говорят, у тети Маши четвертая. Ничего, что ей уж под шестьдесят, лишь бы кровь была подходящая. А родители? Разговоры с ними всегда бывают трудными. Ведь всего не объяснишь. Легко ли лечь на стол, когда рядом с тобой лежит твой ребенок!
Сидит сестра, вертит ручку аппарата для прямого переливания крови. Валики сжимают резиновую трубку, и кровь выдавливается из вены матери или отца в вену ребенка. В окне счетчика мелькают цифры - сколько кубических сантиметров вошло. Такая кровь самая полезная: при пересадке органов чем ближе родственник, тем больше гарантия приживления. А разве переливание крови - не такая же самая пересадка? Пересаживается живая кровь! Без примесей - консервантов. Без содержания в холодильнике - срок хранения ноль часов, ноль минут!
...Мчится в больницу на такси Марина Георгиевна - мать Славы. Разыскали на затянувшемся совещании Михаила Степановича. Вот и он торопится, а в голове одна лихорадочная мысль: лишь бы Славка поправился. Не может быть у них больше детей. Кому об этом скажешь...
Ночь
На дворе темно. Тихо. Изредка подъезжает "Скорая помощь". Дети спят. Сестры убрали операционную. Пошли в дежурку. Инструменты кипят. Еще придется возвращаться, накрывать стол. Ольга Андреевна возится с новорожденным. Привезли из родильного дома. Плохо дышит, а почему - никто не поймет. Дежурные врачи на плитке греют ужин. Таня сидит со Славой. Он проснулся, широко раскрыл глаза.
– Пить хочешь?
Слава кивает головой.
– Пока нельзя. Водичка идет в вену, как в первый раз. А сейчас я тебе только рот смочу. Пососи марлю чуть-чуть...
В дежурке уютно. Два дивана. Днем сестры здесь готовят материал. А сейчас быстро разделись, накрылись одеялами, потушили свет. На стене ярко освещенный квадрат. Фонарь на больничном дворе висит на уровне окна. Привыкли к нему. Спать не хочется. Нина завязала голову косынкой, чтобы не мялась прическа. Светке хорошо - стрижка коротенькая, как у мальчишки. Утром чуть намочит волосы, проведет два-три раза гребнем, и - порядок.