Н 3
Шрифт:
Поскорее!
В восемь тридцать тут будут менты. Это, конечно, хорошо — Хасан заслужил — но не для нас.
Я подскочил к ведущему и спросил:
— Который час?
Он вытаращился непонимающе, глянул на часы.
— Да, вот, полвосьмого почти.
Твою мать!
Длинно и витиевато выругавшись, я рванул к трибунам, где сидели парни. За мной устремился охранник, жестами веля вернуться.
— Эй, ты! А ну стоять! — донеслось в спину. — В раздевалку!
— Ты ваще красава! — перекрывая его, заорал Игнат, видя,
— Удивил! — крикнул Жека.
— Орел, — оценил Мика, глаза его сияли.
— Валим, — воскликнул я, склонился к ним и прошептал, чтобы зрители не услышали и не началась паника: — Сейчас нагрянут менты.
Глаза парней округлились.
— Откуда… — уронил Мика.
— Валим, — повторил я и обернулся.
Дорогу мне преградил мордатый охранник. Мысли заметались. Промелькнули сомнения: а вдруг я неправильно все понял? Вдруг никакой облавы не планируется, и Усик не подсадная утка?
Слишком велика цена ошибки. Если нагрянут менты — нас скрутят и повезут в участок вместе со всеми. Хорошо если к утру освободят, потому что народу тут дохренища — поди опроси всех!
Нельзя попадаться. Лучше потом прийти за своими документами, которые менты наверняка изымут во время обыска.
Захотелось захохотать в голос. Я ведь сам полтора часа назад желал ментов Хасану — бойтесь желаний своих!
Недолго думая я сделал охраннику подсечку, вырубил его тычком в шею и, бросив: «За мной» — рванул к двери в чебуречную. Стекла были закрыты жалюзи, чтобы посетители не видели, что творится во дворе, в зале грохотала музыка, заглушая крики дерущихся на улице.
Дверь оказалась заперта. Я выругался, принялся стучать кулаком так, что стекла задребезжали. Ну нельзя нам сейчас в отделение! Само по себе это ничего страшного, но — незачем давать Кире повод для недовольства, мы ведь все на волоске висим.
Открыл нам охранник, видимо, оповещенный, что мы намереваемся сбежать. Но не успел он нам ничего сказать, как я оттолкнул его, пропуская парней в заведение. В этот момент с улицы донесся вой сирен, и зал замигал красно-синими отблесками маячков припарковавшихся машин. Охранник отвлекся, я уронил его и скомандовал парням:
— Садимся за любой свободный стол.
Певичка в обтягивающем фиолетовом платье смолкла. Две танцующие пары остановились посреди зала. Кто бы мог подумать, что вечером чебуречная превращается в ресторан!
Все столы, как назло, были заняты. А тем временем на улице началось движение.
Я внимательно осмотрел посетителей. Столики были на шестерых, к кому бы прибиться, чтобы не сильно внаглую и чтобы не прогнали?
Взгляд остановился на двух девушках. Одна обернулась и помахала:
— Давайте к нам!
Я узнал Машу. Алие утащила у соседей стул, и парням мест хватило, а вот мне — нет. Тогда я усадил Машу себе на колени, и она тотчас прильнула, уперлась огромными буферами мне в грудь. Аж сердце зачастило.
— Какие люди, —
Девушка подвинулась от него вместе со стулом, пробормотала растерянно:
— Вы же нас не выдадите?
— А почему нет? Это из-за вас…
— Не сейчас, — рявкнул я Жеке, глядя, как к нам устремился охранник, которого я уронил, но тут дверь распахнулась, и он попятился к стене.
— Всем оставаться на местах! — приглушенно крикнул человек в балаклаве.
Охранник прилип к стене и, похоже, забыл обо мне. Официанты спрятались за стойкой. Певичка переместилась с центра зала к синтезатору в углу.
В помещение один за другим начали забегать люди в шлемах и бронежилетах, с автоматами и надписью ОМОН на спине. Двое остались у выхода. И только сейчас до меня дошло, что на мне серый рашгард, который как бы намекает на участие в беспредельных боях. А еще у Хасана есть запись боев, и нам не отвертеться. Главное — убедить омоновцев, что мы тут не по доброй воле. А может, пронесет, и всех посетителей чебуречной просто отпустят, благо что во дворе есть кем заняться.
— Что происходит? — возмущенно воскликнул один из посетителей, встал, но сидящая рядом дама потянула его за рукав, возвращая на место.
Когда закончились вооруженные омоновцы, в помещение вошли люди в гражданском, мужчины и женщины, с красными повязками на руках, было их человек двадцать. Следственный комитет или что здесь вместо него?
— Спасибо мордами в пол не положили, — прошептал Мика.
Маша медленно пересела на стул к Алие, они с трудом уместились там вдвоем. Ну как уместились: половинками задниц.
Люди с повязками разошлись по залу. Со двора донеслись крики и ругань, вскоре воцарилась тишина. Один омоновец с автоматом подошел к певичке, бледной и трясущейся, она мелко закивала. Сотрудники с повязками расселись за столики к посетителям и принялись проводить опрос, к нам пока не добрались.
— И что, нас всех упакуют? — обреченно проговорил Игнат.
— Не должны, люди в гражданском тут для работы на месте, — ответил я. — Места в обезьяннике на всех не хватит. Вот участников боев — вполне могут и увезти.
От осознания, что я тоже участник, по позвоночнику пробежал холодок.
— Мальчики, не выдавайте, — прошелестела бледная как мел Маша. — У меня мать сидит, я не хочу!
Парни уставились на нее. Алие замерла, вцепившись в сумочку.
— Нам придется рассказать правду, — ответил я. — Потому что если не совпадут наши показания и показания сотрудников чебуречной… — Я сделал паузу. — Если не мы, вас все равно сдадут, все ведь знают, чем вы занимаетесь.
Маша всхлипнула и закрыла лицо руками. Ее было жаль. Но она уже достаточно взрослая, чтобы давать отчет своим действиям. Хотелось прочитать лекцию о поступках и последствиях, но я не стал, было видно, что девчонки сами себя наказали.